Поежившись, Рэм ссадил Дану рядом с канализационным люком, подковырнул его край металлическими пальцами и открыл проход вниз, будто в преисподнюю.

Инка оставила неподалеку от спуска тайник с парой налобных фонарей, диггерским костюмом, веревками, противогазом, водой и запасом пищи. Закрыв люк и водрузив фонари на голову Кира и Даны, Рэм вскрыл упаковку с едой.

— Предлагаю пожрать. У меня от голода уже живот сводит.

Кир с готовностью принял из его рук банку консервов, а Дана сморщила носик.

— Но тут... пахнет...

— Привыкай. Нам здесь предстоит провести немало времени, так что зажимай нос и ешь. И отвернись на минуту к стенке — мне надо отлить.

— И что дальше, командир? — спросил Кир, вытаскивая пальцами кусок тунца из банки и отправляя его в рот. — Будем жить в говне, пока родная армия не освободит нас от Uno? Или есть какой-то другой план?

— Ты действительно думаешь, что нас освободят от Uno? — спросил Рэм.

— Но ведь технически это не такая уж большая проблема.

— В самом деле? — усмехнулся Рэм. — Тогда почему ты не освободился от него вместо того, чтобы идти на площадь? Или почему я не освободился от него? Почему на его сторону переходят воинские части?

Кир опустил лицо.

— Я — другое дело...

— Это мы так думаем, что мы разные. А в глобальном смысле — все одинаковы. Он мне когда-то сказал, что людьми очень просто манипулировать. Нужно только предложить им правильную ситуацию, чтобы вызвать нужную реакцию. Только и всего. И Uno так просто не сдохнет, я уверен, — хмуро возразил Рэм, возвращаясь из темноты и открывая свою банку консервов. — Он наверняка просчитал все возможные и невозможные исходы, и ни за что не пошел бы ва-банк, если бы не имел решений.

И как подтверждение только что сказанных слов, с поверхности донеслось вертолетное стрекотание. Рэм с Киром переглянулись.

— Свет включили, — проговорил Кир.

— И не только свет, — многозначительно добавил Рэм.

— Так я не понял, армия легла, что ли?..

— Я же тебе говорил: Uno наверняка все предусмотрел! Давайте-ка сюда банки, дальше по пути выбросим! И двигаем! Нам нужно найти моих друзей, а дальше решим, что будем делать, — заторопился Рэм, по-быстрому запихивая в рот побольше еды прямо через край. Тщательно осмотревшись по сторонам, он приметил маленький мазок фиолетовой краски — отметку Инки.

— Нам сюда! Идем и глазеем по сторонам, ищем похожие на запятую фиолетовые значки по стенам, и, по-возможности, затираем их!

Кир сомневающимся взглядом уставился на Рэма.

— Но тогда... если мы заблудимся или если у тебя что-то не срастется — мы же не сможем вернуться назад?

— У нас нет пути назад, Кир, — отрезал Рэм, подавая ему рюкзак с припасами. — Поэтому мы не можем заблудиться или что-то там не срастить. Ясно?

Кир кивнул и молча взвалил на плечо мешок. Дана уже привычно взобралась Рэму на спину, и они тронулись в путь. Темнота нехотя расступалась перед ними, и смыкалась плотной стеной за спинами.

Никто из них не обернулся.

Эпилог

Роберт Ледовских, губернатор Московской области, сидел в красном бархатном кресле напротив президента, Святослава Скворцова.

В роскошном кабинете тускло поблескивало состаренное золото, белые стены, казалось, медленно плавились от той напряженной тишины, которая нестерпимо звенела под потолком. Министр обороны все еще стоял на кроваво-красном ковре, подчеркнуто расправив плечи и высоко вскинув припорошенную благородной сединой голову. Так стоят люди, старающиеся сохранить лицо перед расстрелом. Антикварные часы, размахивая маятником, мерно тикали в тишине.

Наконец, президент кашлянул, откинулся на спинку кресла.

— Стало быть, мы не контролируем более пятидесяти процентов нашего собственного ядерного оружия. Я правильно вас понял?

— Так точно, — четко и громко произнес Кирсанов.

— И вы пришли, чтобы сообщить мне об этом лично? — взглядом удава уставился на министра Скворцов.

— Именно так, господин президент.

Скворцов кивнул.

— А вы хорошо держитесь, Иван Андреевич. Вот так на вашей могиле и напишут: хорошо держался! — сорвался Скворцов, приподнимаясь над столом.

— А еще на моей, и на его! — президент махнул рукой на Ледовского. — Если, конечно, будет кому писать! Да вы в своем уме? Как вообще такое могло произойти?! И как вы после этого посмели прийти сюда и, задрав голову, сообщать мне новости?!

Рыбьи глаза Скворцова не мигая уставились на покрывшегося пунцовыми пятнами Кирсанова.

— Я решил... что должен сам...

— Работать ты должен был — сам! Или пулю себе в лоб пустить — тоже сам! Сборище идиотов! — прокричал Скворцов. Потом замолчал, медленно пригладил на голове гладко зачесанные волосы и с каменным лицом сел обратно в свое кресло.