Читаем Зародыш полностью

– Вот же черти! – возмущается Алик, нервно вжимаясь в водительское кресло. – Весь город заполонили. Куда ни зайди – одни турки!

– Не весь, – рассеянно поправляю я. – По официальной статистике, их чуть больше двухсот тысяч…

– Куда двинем? – Алик уже опять улыбается. Видимо, в мечтах он уже давно обходит вместе с Машей шикарные магазины, сосредоточенные вокруг бульвара Кудамм, и готовится осваивать самые продвинутые бутики на Потсдамерплац и Фридрихштрассе.

– Езжай прямо, а потом вперед. Интересно, где ты таким корытом разжился? Попал на распродажу имущества Тевтонского ордена?

– В Магдебурге купил у какого-то старого фрица, – ворчит Алик. – Прикинь, сначала он за эту телегу три штуки евро просил… Ладно, чего это мы опять о грустном. Пора нам, друзья, наслаждаться жизнью. Сегодня же свезу этого «мерина» на свалку. Или нет, лучше задвину его Али-Бабе в счет аренды. – Алик хихикает. – Слышь, Жека, набрось за разъездной характер работ еще пятьдесят штук. А что? Вполне справедливо будет. А я и тебя на новой машинке покатаю. Как думаешь?

– Думаю, мы справимся, – киваю я. – Только ты на дорогу смотри, а то задавишь торговца кебабами…

Маша взвизгивает. Алик в последнюю секунду успевает выкрутить руль влево, растерянный торговец отпрыгивает, бросает свою громоздкую тележку и еще долго с испугом смотрит нам вслед.

– Твою мать! – возмущается Алик. – Понаехали тут!

Следующие полчаса мы молчим. И мне это нравится. Когда Алик приближается к очередному перекрестку, я на некоторое время задумчиво закрываю глаза, как бы вглядываясь во что-то, видимое только мне, а потом с важным видом показываю рукой следующее направление. На самом деле мы движемся абсолютно произвольно. Просто я жду, когда они намотаются по городу и устанут, а за это время я надеюсь придумать что-то стоящее. Но для этого мне нужно как минимум расслабиться и стать таким легким, чтобы я смог взлететь над крышами Берлина и хорошенько осмотреться…

Проскочив далеко на северо-запад, к Тегельскому озеру, мы делаем крюк по западным районам, заправляемся, перекусываем разогретыми бутербродами в «Бургер-Кинг» и опять поворачиваем на восток. Вообще-то Берлин я знаю отвратительно. Только редкие его куски. Там, где жил и работал. Когда я изредка перемещался по Берлину, то пользовался исключительно метрополитеном. Но сейчас я вижу, что по берлинским улицам передвигаться совсем несложно. И даже приятно…

– Стой! – командую я.

Алик послушно тормозит. Мы оба выходим из машины. Я разминаю рукой шею и оглядываюсь. Я пока еще и сам не понимаю, что именно меня привлекло. Но я доверяю своей интуиции. Что-то здесь должно быть. Это точно. Я почувствовал толчок. И довольно сильный. Поэтому не тороплюсь. Обхожу машину, оглядываюсь еще раз, потом еще раз, уже внимательнее. И победно смотрю на Алика.

– Видишь?

– Что я должен видеть? Куда смотреть? – Алик топчется у отваливающейся дверцы своего «мерседеса» и периодически оглаживает взглядом дремлющую на заднем сиденье подружку.

– Указатель перед съездом видишь? Там написано: «Rennbahn».

– И что? – ворчит Алик. – Я только «гутен морген» успел усвоить.

– Вот и напрасно, – укоризненно качаю головой я. – Здесь, например, написано, что в пятистах метрах от нас имеется поворот к ипподрому. Ты бывал на ипподроме?

– На ипподроме? Зачем?

Алик напрягает мозг. Он пытается думать. Судя по выражению его лица, думать – это очень тяжелый труд.

– Алик, все просто. На ипподроме устраивают бега. Еще там есть тотализатор. Тебе, если не ошибаюсь, нужны были деньги?

– Ты меня за идиота-то не держи, – начинает сердиться Алик. – Если хочешь сказать, что там сходятся финансовые потоки, так и скажи…

– Именно, – киваю я. – Жирные такие потоки и очень безопасные. Сами просятся, чтобы мы подставили тазик. Двести штук евро тебе хватит?

Алик хмурится.

– Нужно ведь билеты покупать… А вдруг мы это… проиграем?

– Ну, риск есть, тут ты прав, – соглашаюсь я. – Но большие деньги можно подманить только деньгами. Это – как рыбалка. Ты же не станешь забрасывать удочку с голым крючком, правда? Даже если тебе подсказали самое рыбное место, на крючке все равно должна болтаться наживка… Или ты представлял себе этот процесс как-то иначе? Ты думал, что мы приедем, типа, в лес, а там на кустах кто-то оставил нам тугие пачки евро?.. А-а, понял, ты ожидал, что евро начнут сыпаться прямо с неба?.. Алик, ты же взрослый мужик. Финансовые потоки – это метафизическое понятие. Материального наполнения этот термин не имеет. Деньги – это не нефть. Они не перемещаются по длинному трубопроводу, в котором можно проковырять дырку.

– Не тарахти! – обрывает меня Алик.

Он явно смущен. Похоже, я угадал про трубопровод.

– На ипподроме будет тьма народа. Кто-нибудь обязательно заметит твои браслеты и стукнет полицаям. Не знаю, как бабла, но полицаев там точно будет…

– А ты сними с меня наручники, – пожимаю плечами я.

Алик косится в мою сторону с подозрением.

– Нет, без браслетов опасно…