Читаем Заря над степью полностью

Вскоре, словно по повелению какого-то божества, на столике перед ним появился горячий чай, масло, толокно, молочные кушанья. Хозяйка положила в котел еще несколько отборных кусков баранины, достала из сундука белый кувшин с крепкой молочной водкой. Хозяева не просто принимали путника согласно обычаю, они были ему искренне рады.

Сибиряк Иван и монгол Батбаяр впервые встретились, когда работали вместе у русского торговца Якова, которого местные монголы прозвали Лысый. Ивану пришелся по душе справедливый и прямой Батбаяр, и они крепко подружились — так не всегда дружат и родные братья. И теперь, очутившись в теплой юрте своего друга, Иван блаженствовал. Он выпил водки, с аппетитом поел, однако укладываться спать не спешил. Он знал, что сегодня хозяева спать не лягут, потому что в такую непогоду не оставишь без надзора скот. Он услышал, что они собираются поить мясным горячим пойлом ослабевших коров.

И когда Батбаяр предложил ему ложиться, он ответил, что хочет помочь хозяевам.

— Что ты, что ты! — всполошился Батбаяр. — Мы не позволим гостю в такую пургу выходить из дому. И не думай. Ночь студеная. Как только погаснет огонь в очаге, в юрте станет холодно. Укройся-ка получше вот этой полостью.

Хозяйка постелила войлок, положила на него теплую медвежью шкуру, и после долгих уговоров Иван все-таки улегся. А хозяева пошли присмотреть за скотом.

Иван лежал в тепле и думал о том, какая беспокойная и тяжелая работа у скотоводов, сколько умения и опыта требует она от человека. Но усталость брала свое, и, хоть ветер все еще яростно налетал на юрту, он незаметно уснул, убаюканный завыванием бури.

К утру пурга разыгралась с новой силой. В хотоне остались лишь старая Сурэн, маленький Ширчин и Иван, пережидавший непогоду.

Батбаяр после бессонной ночи решил выгнать скот на запасное пастбище, которое он приберегал на случай бескормицы. Это пастбище было укрыто от холодных ветров скалистой горой, ивняком и мелкими кустами караганы.

Путь к пастбищу проложили верблюды, за ними в сплошной снежной мгле погнали коров и овец. Гнали их так: впереди верхом на белом верблюде медленно двигалась Пагма, а сзади, подгоняя овец, ехали Дэрэн и Батбаяр, тоже верхом на верблюдах.

На пастбище было заметно тише. Из-под тонкого слоя снега показалась нетронутая, еще зеленая у корней трава; закоченевшие, голодные животные с жадностью набросились на схваченную морозом зелень. Скотоводы внимательно следили за тем, чтобы более сильные коровы и овцы не оттесняли слабых.

Домой вернулись вечером смертельно уставшие. Каково же было их удивление, когда у самой юрты они увидели большую копну сена. Оно было старательно накрыто сверху старым войлоком и приперто со всех сторон жердями, выдернутыми из хашана[43].

Батбаяр принялся было ругать Сурэн, думая, что это она попросила Ивана привезти сено.

— В такую пургу он легко мог заблудиться и погибнуть, — с возмущением выговаривал он старухе.

— Да что ты, я ни о чем его не просила, — оправдывалась женщина. — Не успели вы угнать скот, как он, ничего не сказав, вдруг исчез. Я сначала даже обиделась на него за то, что он со мной не попрощался. А после обеда смотрю — везет на двух подводах сено. Если, говорит, Батбаяр будет ругаться, передай ему: у соседей общие заботы. И уехал.

— Ты-то хоть догадалась поблагодарить его за помощь в такое трудное время? — донимал старуху Батбаяр.

— Еле-еле уговорила взять рубец[44] масла. Сперва наотрез отказался.

— А Джамба был?

— Около полудня приехал на минуту и снова ускакал. Говорит, все лошади пока в целости. Сперва, как началась пурга, около пятидесяти лошадей убежали было в степь, но он догнал их, завернул к табуну и всю ночь сторожил, чтобы ветер не разогнал коней.

— Вот и хорошо, молодец, правильно! В эту ночь многие не досчитаются скота в своих стадах. Не у каждого айла есть укрытое пастбище, как у нас. И не всем встречаются добрые люди, как Иван-гуай. В одиночку ведь нелегко выстоять против этакой бури.

После полуночи ветер поутих, усталые жители хотона успокоились и начали готовиться ко сну.

— Наконец-то старуха метель завязала свои мешки, — облегченно вздохнув, проговорил Батбаяр и пошел еще раз посмотреть на скот. Вернувшись, он шутливо сказал: — Ну, теперь не грех и отдохнуть старым костям.

Тучи рассеялись, показалась луна. Ее серебряный свет залил и бескрайнюю снежную степь, и дышавшие вечным холодом величественные горы.

Наконец ветер унялся, стало совсем тихо. Запорошенные снегом верблюды, коровы и овцы в бледном свете напоминали большие белые валуны, а следы человека казались следами пищухи, ютившейся под этими камнями.