Читаем Запретная зона полностью

10 ноября 1974 г. безлюдный, неоднократно прочесанный район радиусом в 30 километров был оцеплен, и с кабрирующего тактического бомбардировщика-носителя в географический центр зоны была сброшена бомба-имитатор. По свидетельским показаниям жителей Днепровского района, визуально представлял собой огненно-черный столб, разрастающийся в форме ядерного «гриба»…

Старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре РФ Петр Иванович Швец допрашивал потерпевшую по делу об изнасиловании, когда окно его кабинета разлетелось вдребезги и, ударившись о полированную крышку стола, на пол упала ручная противопехотная граната Ф-1. Тактико-технические параметры следователя — сто килограммов «нетто» и метр восемьдесят шесть по вертикали — не помешали ему перемахнуть через стол, опрокинуть один раз уже пострадавшую женщину на пол и замереть в ожидании взрыва.

Согласно постановлению Правительства Российской Федерации от 14 августа 1992 года за № 587 здания органов прокуратуры подлежат государственной охране. Поэтому, спустя минуту после срабатывания вибрационного датчика централизованной сигнализации УКД-1, в комнату Швеца ворвалась вышеупомянутая охрана в виде двух отутюженных милиционеров… и безмолвно застыла в проеме распахнутой двери. Подоспевший дежурный офицер Охрименко, примкнув к онемевшим подопечным, увидел картину, которая в пору его молодости считалась непристойной: прямо на полу посреди осколков лежала женщина и стонала, пытаясь сбросить с себя, очевидно, не выдержавшего холостяцкого образа жизни юриста. Дежурный собрался было прийти ей на помощь, рука привычно потянулась к кобуре с «макаровым», и он бы рискнул схватить хозяина кабинета за шиворот, если бы не своевременно замеченное смягчающее обстоятельство, к коему бесспорно относилась валявшаяся в углу «лимонка».

Капитан поднял ее и осторожно дотронулся до Швеца.

— Петро Иваныч, — сказал он тихонько, — вставайте, если хотите. Она ненастоящая.

Не уточняя, что имел в виду Охрименко — гранату или женщину, — Швец тяжело перевалился на бок. Обезумевшая потерпевшая одернула юбку и замахнулась, имея явное намерение ударить следователя по щеке, но один из милиционеров перехватил ее руку.

— Вы бы, гражданочка, сходили в церковь, — посоветовал он добродушно, — свечку Петру Ивановичу поставили. А еще лучше — бутылку коньяка. Окажись эта граната настоящей, он бы все ваши осколки на себя принял.

Женщину душили слезы. Совсем недавно пострадавшая от насильника-маньяка и чудом оставшаяся в живых, в подобной ситуации она могла мыслить только в одном направлении, поэтому продолжение допроса теряло всяческий смысл. По сигналу дежурного милиционеры заботливо подхватили несчастную под руки и вывели из кабинета.

Швец нащупал уцелевшие очки и прислонился к тумбе письменного стола. Черная прядь вьющихся волос прилипла к его лбу, увлажнившемуся каплями холодного пота. Кабинет заполнился подоспевшими любопытства ради сотрудниками. Галдя, они рассматривали «вещдок», впоследствии оказавшийся похищенным из пиротехнического цеха «Мосфильма». К «лимонке» алюминиевой проволокой была прикреплена записка, которую Охрименко после предварительного осмотра протянул Швецу. На плотный лист нелинованной писчей бумаги потребительского формата были наклеены вырезанные из газеты буквы: «НЕ СВЕРНЕШЬ ТАМКО-КОНСАЛТИНГ — ПОЛУЧИШЬ БОЕВУЮ»…

Месяц назад прокуратуре стало известно, что руководители горадминистрации и директор «Вестинбанка» по договоренности с инофирмой «Тамко-Консалтинг» оформили 34 аккредитива на общую сумму в 850 миллионов долларов США, вывезли их за границу и разместили в западных банках. Швец не собирался предъявлять эти аккредитивы к оплате и знал об их существовании только по рассказам следователя Савельева, занимавшегося этим делом в соседнем кабинете.

— Кажется, это тебе, — протянул он записку появившемуся в дверях адресату.

Савельев пробежал ее глазами.

— Опять окно перепутали! — воскликнул он и пулей вылетел в коридор.

— Прокурору жаловаться побежал, — констатировал кто-то в толпе собравшихся.

— Молодой еще. Не привык, — прозвучал сочувственный женский голос.

— Ну, ты так и будешь на полу сидеть? — невозмутимым басом спросил невесть откуда взявшийся опер Каменев из МУРа. — Давай лапу! Сотрудники бурно обсуждали происшествие. Кто-то ругался, кто-то опасливо выглядывал в разбитое окно; строили догадки, разрабатывали версии, составляли план расследования, которое никто, конечно же, вести не собирался — разве что Савельев приобщит к делу о безнадежно уплывших за бугор аккредитивах. Петр ничего этого не слышал: с помощью Каменева водрузив свои сто кило в кресло перед столом, он почувствовал вдруг, как замерло сердце, а тело стало ватным и непослушным. Стало понятно, что план на сегодняшний день, торопливо записанный на листке настольного календаря, придется значительно сократить.

— Ну-ка, давай отсюда! — выталкивал сотрудников Каменев. — Устроили, понимаешь, сквозняк… Баба Фрося, завязывай с этим делом, после разберемся.