Читаем Запрещенные слова. Том первый полностью

А я продолжаю внимательно за ним наблюдать, держа руки расслабленно сложенными на колене. Анализирую, пытаюсь понять, проговаривает ли он просто заготовленную пугалку или действительно с какой-то его колокольни наш рост настолько… посредственный. Я, конечно, в отчеты финансового отдела на заглядываю, но на планерках ничего о нашем упадническом положении точно не звучало. Хотя конкурент действительно появился. Но все это уже было в прошлом году, и еще пару лет назад — тоже. Я пришла в LuxDrive пять лет назад, можно сказать, что отношусь к старожилам. На моей памяти были времена и похуже, когда конкуренты не просто существовали в сферическом вакууме, но почти что дышали нам в затылок. Я сторонник трезвого взгляда на вещи, даже где-то слегка драматического, но больше всего в своей работе я не люблю панику и «всепропальщину».

Хотя, нужно отдать Резнику должное — паники после его мрачного прогноза в воздухе не наблюдается.

Резник продолжает говорить уверенно, четко, но не повышает голос — в этом нет необходимости. В каждом его слове и так есть вес, и он знает, что его слушают.

— С сегодняшнего дня компания меняется. Будет пересмотрена вся структура управления. Останутся только те, кто приносит реальную пользу. Разговоры о лояльности меня больше не интересуют — меня интересуют результаты. Кто не готов работать по-новому — может уйти сразу, без лишнего драматизма. — Позволяет себе усмешку, едва заметную, но злую и полностью лишенную тепла. — И без выходного пособия.

Вижу по лицам, что шутку никто не оценил, зато еще несколько человек нервно заерзали в креслах.

— Мы будем оптимизировать процессы, сокращать ненужные издержки и избавляться от балласта, — продолжает отповедь Резник. — Будут новые стандарты работы, и да, они будут жесткими. Но только в таком случае мы сможем выйти на новый уровень. И только в таком случае конкуренты сломают об нас зубы.

Я чувствую, как зал наполняется напряжением. Одни испуганы, другие — раздражены, третьи уже прикидывают, на чьей стороне лучше оказаться. Я ловлю несколько взглядов, скользящих в мою сторону, словно кто-то ожидает, что я отреагирую.

Но я молчу, продолжая наблюдать.

Резник продолжает говорить о планах. В его словах есть логика, пусть и жесткая. Он не дает пустых обещаний, не увлекается пафосом. Говорит коротко, по делу.

Вынуждена признать — это производит впечатление.

— После обеда я хочу встретиться с топ-менеджерами, — Резник бросает взгляд в первый ряд, но не смотрит на кого-то конкретно. — Готовьтесь. Будем разбирать ситуацию в деталях. Я так же жду от вас вопросы и предложения.

Ловлю себя на мысли, что пытаюсь прикинуть, каким будет мое с ним рабочее взаимодействие. Очевидно, этот мужик не терпит возражений, но и на любителя принимать «высокоэффективные» скоропалительные решения тоже не похож.

Производит впечатление человека на своем месте.

Это первое впечатление, но я привыкла ему доверять. Ничего подобного я не думала ни о разведшем болтологию Громове, ни об абсолютно непробиваемом Ермакове.

— На этом пока все, — заканчивает знакомство Резник. Кажется, самое короткое за все время, что я здесь работаю. — Если ко мне нет никаких вопросов.

Зал «отзывается» гробовой тишиной. Я бы очень удивилась, если бы у кого-то хватило смелости в принципе открыть рот.

Резника такое положение дел, как будто, полностью устраивает. Он кивает, давая понять, что собрание окончено, и без дальнейших церемоний выходит из зала. За ним — его заместитель и несколько человек из головного офиса, явно входящих в команду.

В зале мгновенно начинается оживленное обсуждение. Кто-то шепчется, кто-то уже строит теории, к чему приведет новая власть.

Остается понять, какую роль в этой игре предстоит сыграть мне.

Я, погруженная в свои мысли, выхожу из зала.

Замечаю Амину, ее вопросительный и слегка ошарашенный взгляд.

— Ну и ну… — наконец выдыхает она, когда я оказываюсь рядом. — Это что было?

— Новый порядок вещей, — стараюсь изобразить спокойную улыбку. — Дыши, Амина. Это всего лишь первый день.

— Да, но… Он же… Он такой… — Она запинается, не находя нужного слова. — Энергичный?

— Жесткий?

Так получается, что мы произносим слова в унисон.

Я хмыкаю. Да, пожалуй, энергичный и жесткий — это очень о нем.

— Он не кусается, — пытаюсь приободрить ее шуткой. — Ну, по крайней мере, пока.

Амина нервно хихикает, но все еще выглядит растерянной.

— Майя, думаешь, он правда будет делать все, что сказал?

— Думаю, он не просто будет делать, а уже начал. — Я киваю на группу сотрудников, напряженно обсуждающих услышанное. — Навел шороху. Чую, в ближайшее время куковать в офисе после «отбоя» буду не только я.