Читаем Заповеди Леса полностью

— Ярослав, — Марина пришла в себя, но Ярослав не узнал её. Он был всего лишь животным.

Я услышала рык и успела увидеть, как волк бросился в сторону девушки.

И великой силой воли мне удалось вынырнуть из этого воспоминания.

В лесу наступило утро.

Ярослав склонился над телом Марины. Он плакал, и его плачь переходил в бесконечный крик боли. Он не сознательно рвал на себе волосы.

Я смотрел на своего брата, и всем своим существом стремилась его уте-шить. Но не могла. Меня не было рядом с ним. Он был одинок, и это одиночество причиняло ему ещё большую боль.

На моих глазах выступили слезы. В моей груди поселилась боль. Его боль.

Эта утрата была теперь не только его, она стала и моей.

Твоя боль — моя боль, мой брат.

Всё закончилось. Я открыла глаза, и поняла, что сижу рядом с Ярославом. Он заметно нервничал, боялся моей реакции.

А потом заглянул в мои глаза и, должно быть, всё понял.

Я первая обняла его.

Вот так мы и продолжили сидеть ещё пару часов. Мы, наконец, обрели друг друга.

Я знала, что и он, и Елизара хранят ещё один секрет. То, о чём никто из них не хотел мне рассказывать. То, что в воспоминаниях было лишь мигом. Мой второй брат.

Эрик пришёл за мной вечером. Всё своё свободное время я провела с братьями.

Рома. Его состояние пугало меня. И с каждой минутой я всё больше боя-лась, что Рома никогда не очнётся.

Любовь приносит только боль? Или все же она дарит радость? Ответ на этот вопрос трудно отыскать. Для каждого человека он будет свой.

Когда-нибудь и я узнаю: какого это.

Мы с Эриком шли к поляне, держась за руки. Это уже начало входить в привычку. Его рука — моя якорь, моя опора.

Он рассказывал мне о книгах, которые прочитал в юности. Рассказывал о своих мечтах. И мне казалось, что он так глубоко ушёл в воспоминания, что уже даже не замечает меня.

Я встречала в своей жизни много людей. Но чаще всего они были пустыми куклами. Я видела мужчин и женщин, приходящих к матери по работе. С каким ажиотажем они обсуждали своих соседей, родственников, любовников, поливали их грязью!

Но Эрик не был таким. Он был так похож на меня и так не похож одновре-менно. Он просто был другим. Сложным, неповторимым. Мне хотелось, чтобы судьба его была легче.

Я понимала, что он всегда стремился к другой жизни. Просто один невер-ный, сделанный по глупости выбор навсегда перечеркнул мечту.

— Эрик, послушай меня, — он остановился, прервался на полуслове, — езжай в город, начни все сначала.

Я замерла, не решаясь продолжить. Мне нужно было несколько секунд, чтобы собраться.

— Влюбись. Начни строить свою жизнь. Не замыкайся среди книг и леса, научись любить себя и то, что тебе дано.

А потом я обняла его. Я положила голову ему на грудь и слушала, как бьётся его сердце. Сердцебиение совершенно особенное, не похожее ни на какое другое в мире.

— Злата, я… — но я не позволила ему договорить.

— Обещай. Обещай мне, что в конце лета выполнишь всё это, — я закрыла глаза, мне уже известно его решение.

— Хорошо, обещаю. Но ты поедешь со мной, и не смей отказываться, — с моих губ сорвался грустный смешок. Как мне рассказать ему?

Но я струсила тогда. Правду Эрик не узнал от меня.

Мы с ним начали строить планы на будущее, и я никогда прежде не видела его таким счастливым. Да я и сама слишком увлеклась.

— Когда мы поженимся, то будем жить в квартире в центре города.

— Так мы поженимся? — я засмеялась.

— Конечно, а ещё у нас будет трое детей.

И всё в таком же духа. Но на какое-то мгновение мне стало грустно от того, что я лишилась такого будущего. Несмотря на всю свою обычность, оно могло бы быть вполне счастливым.

Вот так мы и добрались до поляны. Я уже видела её в воспоминаниях Яро-слава.

С первого взгляда она казалась обычной. Трава была мягкой и изумрудно-зелёной. Местами цвели ромашки и васильки. Деревья зловещей стеной отгоро-дили это место от внешнего мира.

Я взглянула на небо. Облака принимали причудливую форму, медленно плывя по голубой, небесной глади.

Я скинула обувь с ног. Все ограничения исчезли, долгожданная свобода нашла меня.

Я закружилась на поляне, радуясь ветру, теплу и солнцу, бесконечно любя этот мир. Солнечные лучи играли с моей кожей, согревали её. Мои глаза закры-лись, и я ощутила, как сила возвращается ко мне. Я больше не была беззащитной. Магия снова ожила. Всего лишь на мгновение, но ожила.

Эрик смотрел на меня и улыбался. Он не торопился присоединиться к мо-ему веселью. Тогда я перестала кружиться и хитро взглянула на него. Мне хоте-лось играть, веселиться. Я поманила парня пальцем, но он не двинулся с места. Я сделала недовольную гримасу и отвернулась. Ох, сколько сил мне пришлось при-ложить, чтобы скрыть смех, так и рвущийся из моей груди!

Моё внимание привлекла ромашка. Она почти ни чем не отличалась от других цветов на этом лугу, но мне почему-то захотелось её сорвать. Что я в принципе и сделала. Её изящные белые лепестки притягивали меня. В голове сразу же всплыли все народные гадания. Я снова взглянула на Эрика.

— Любит, — один лепесток упал на землю, — не любит, — второй лепесток последовал за первым.