Лина неожиданно оказалась слишком близко.

Рома ощутил её теплое дыхание на шее, по его коже побежали мурашки.

— Передай своей сестре, что она должна знать своё место. Если же и снова будет мне перечить, то, — и она укусила его. Он ощутил острую боль и попытался оттолкнуть девушку, но она неожиданно оказалась сильнее его.

Он не мог пошевелиться, а вскоре все попытки спастись сошли на нет. С каждой каплей крови боль медленно сменяло наслаждение, а за наслаждением следовало забвение. Рома даже не понял, когда всё закончилось.

Глава десятая. Всё изменится

Наше прошлое может хранить страшные секреты. И эти секреты способны погубить тебя.

В тот вечер Дима рассказал много красивых легенд. И я будто была не-много зачарована. Время остановилось, и я не заметила, как на улице стемнело. Ночь подкралась незаметно и украла то чувство безопасности, что даровал день.

Дима проводил меня до дома. Он ушёл, а я осталась стоять возле дверей, не решаясь войти. Странное предчувствие полностью завладело мной. Это так зна-комо: предчувствие события, которое навсегда могло изменить текущий ход ве-щей.

Я вытащила кристалл из кармана кофты. Он придавал мне какую-то стран-ную уверенность в том, что всё будет хорошо, и я почти перестала с ним расста-ваться. Он был источником силы, которая могла меня защитить.

Я уже готова была войти в дом, когда увидела тень, мелькнувшую в саду.

На ночном небе не было ни одной звезды. Луна взошла совсем не давно, поэтому трудно было что-либо разглядеть. И я, движимая каким-то странным лю-бопытством, пошла в сад. Возможно, в итоге я совсем потеряла чувство самосо-хранения или же любопытство было моим главным пороком. Я никогда не счи-тала себя храброй, наоборот излишняя трусость всегда сопровождала меня, но жизнь в этом странном месте изменила многое, в том числе и меня. В лучшую сторону или худшую известно не было, но я знала, что уже никогда не буду прежней.

Я надеялась… Хотя не знаю, на что я надеялась. Возможно, на то, что та-инственной тенью окажется Эрик. Но Эрика в саду не оказалось. Зато там был кое-кто другой — тот, чьё присутствие внушало лишь страх.

Ярослав прислонился спиной к яблоне и не сводил с меня пристального взгляда. Я подошла достаточно близко, чтобы разглядеть его необычайно зелёные глаза. Они, казалось, горели зелёным огнём, это притягивало, и я была не в силах отвернуться.

А потом что-то случилось: я лишилась и воли, и свободы. Настоящую меня словно закрыли в ловушке, и моё тело превратилось в безвольную куклу. Тихий голос манил за собой. Я шла вперёд, не замечая ничего. Всё вокруг окутал густой туман.

И снова всё утратило значение: я не понимала, где нахожусь и сколько времени иду. Не было разницы между одной секундой и одним годом.

Голос приказал остановиться, и я подчинилась. Пелена спала, и я обрела зрение, слух и собственную волю. Я озиралась по сторонам, должно быть, с не-много глупым видом. Мрак, ночная прохлада, высокие деревья помогли понять, что я нахожусь в лесу, а рядом со мной, привалившись к дереву, стоял Ярослав.

Я огляделась вокруг и поняла, что не зашла слишком далеко, медленно на-чала пятиться к выходу. И на секунду Ярослав исчез из моего поля зрения, а когда я обернулась, то увидела его рядом с собой. Он ухмыльнулся, заметив мою расте-рянность.

— Привет, сестрёнка, — радостно произнёс он. Я молчала. Мой мозг не мог придумать ничего, и мне осталось лишь принять безвыходность своего положе-ния.

Глаза Ярослава поразительно быстро меняли оттенки. Они становились, то салатового, то тёмно-изумрудного цвета. Его глаза были отражением странного мира, и посторонним вход туда был закрыт.

Я начала обращать внимание на детали, и обнаружила, что многие черты его лица похожи на мои. У нас были одинаковые носы, глаза, губы.

Теперь фамильярное обращение Ярослава приобрело для меня особый смысл. И страх невольно сковал сердце. Я была не уверена, что хочу знать правду. Потому что одна догадка не давала мне покоя: что, если я и Ярослав — родствен-ники?

Моим первым порывом было убежать, но Ярослав предупредил меня взглядом. Мне не сбежать, не спрятаться. Он меня не отпустит никогда.

— Зачем торопиться? Я думал, что мы поговорим, — его голос звучал ле-ниво, но я уловила нотку угрозы.

Во всём его поведение было что-то от большого ленивого кота, которого не стоило недооценивать. Вот он просто стоит и разговаривает с тобой, а в следую-щую секунду впивается в горло.

— Нам не о чем говорить.

— Разве? — он вопросительно поднял бровь, и на губах его застыла ухмылка. — А я думал, что ты хочешь меня кое о чем спросить, сестрёнка.

Неожиданно я поняла, чего он добивается. Он цеплялся за слово «сест-рёнка», как за спасательный якорь. Ему хотелось, чтобы я сама начала разговор, чтобы я задавала вопросы. И мой главный порок — любопытство — почти усмирил страх, но даже любопытство не могло победить раздражения.