Читаем Запомни это число! полностью

Занятая беспокойными думами, Лариса Игнатьевна вздрогнула, когда в дверь кабинета резко постучали. В деревне не принято, обычно без стука входят. Кабинет заведующей клубом, что называется, был проходным двором. Не успела подать голос, вошел незнакомец в дубленке, сразу видно, из города. Опять насчет Бориса! Чужих посетителей не бывает, а официальные лица предупреждают заблаговременно.

– Здравствуйте! Лариса Игнатьевна?

Встретившись с нахальными бледно-голубыми глазами, она тут же узнала гостя. Улыбнулась, и поднялась из-за стола:

– Здравствуй, Валера. Какими судьбами? – она приветливо указала на стул.

Что за семейка, подумал Драма, снимая шапку и усаживаясь на предложенный стул. Папаша, тот не сразу просек, а маманя моментом за рога: здравствуй, Валера? Пришлось менять тактику. Драма обворожительно улыбнулся заведующей сельским клубом, женщине симпатичной, но для него пожилой. Она старше его лет на пять или больше, одинока, видно по глазам и манере держаться.

– Привет, радость моя, – сказал он, хотя понятия не имел, когда и где с этой женщиной встречался, но раз узнала, значит, когда-то что-то было! – А ты все такая же красотка. Еще красивей стала! Как дела на поприще мировой культуры? Мне звонили из Венеции, про тебя спрашивали! Как она, что? А я и не знаю, неудобно перед министрами.

– Как ты меня нашел? – культурный вопрос Ларису Игнатьевну, кажется, не занимал.

– Да вот, ехал мимо! Дай, думаю, загляну в гости. Будет что знакомым рассказать.

– На чем ехал, на автобусе? – она явно иронизировала. Легкая усмешка уголками серых глаз была знакома. Но где и когда, хоть убей, он не помнил.

– Автобус не купил, рано еще, не накопил. Вот на пенсию пойду, начну шоферить, а пока на такси. Заглянул домой, бабушка сказала, ты здесь. Чего терять, думаю, сразу не выгонит, хоть посмотрю, порадуюсь на счастье упущенное, навещу Лару Букину. Как жизнь, моя любовь, первая и последняя?

– Так, значит, – к иронии добавился неприкрытый сарказм. – Интерес проснулся! Почему Букина? Тогда я замужем была. Забыл?

– Нет, не забыл, что ты! Такое не забывается, – Драма совсем запутался. – Все годы только о тебе и думал, сколько подушек выплакал, выбрасывать пришлось, все помойки завалил, бомжи радовались. Почему не сообщила? Лучше бы я паруса сшил, бригантину построил, и на крыльях любви примчался. Банкет бы устроили, прямо в клубе, цыган позвали. Значит, развелась? А я-то не знал! Сколько время зря потеряли. Но теперь-то, надеюсь, наверстаем. Хорошо выглядишь!

– Твоими молитвами, – на этот раз она не смеялась, приняла всерьез его треп. – Зато абсолютно свободна. При разводе взяла девичью фамилию.

– Молодец! И правильно, – поддержал он такое решение. – Если развелась, кыш из паспорта, с глаз долой, из сердца вон. В деревню поехала, народ грамоте учить. Похвально! Мать-героиня, декабристка. Как сын?

– А сыну я фамилию мужа оставила. Ломов он! Борис Ломов, – со злорадством добавила она.

Да знает он, как Бориса зовут, всю родословную выучил, иначе бы не приехал.

– Что ж так! – Драма укоризненно вздохнул. – Хотя понимаю. Борис Букин? Букой бы дразнили. Это ты правильно сообразила. Дети ни при чем, за что страдать? Ломов лучше.

– Валера. Причем тут Ломов! Ты на письмо мое не ответил, проигнорировал. Приехал бы, признал сына, тогда бы на тебя записала! Не могла я парня на своей фамилии оставить, деревня все-таки. Приехала без мужа, родила, бывает, муж в городе остался. А если фамилия мамина, девичья, значит, нагуляла в городе, и вернулась. Тебе не понять!

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день? Услышав про письмо, Драма что-то вспомнил. Действительно, сто лет назад какая-то девица, а их было множество, написала ему письмо, где сообщила, что родила, якобы от него. Детали он сейчас не помнил, но помнит, что долго смеялся. Значит, Лариса Игнатьевна, женщина в годах, лет на пять его старше, тогда родила, и уверена, что от него? Тут надо аккуратно, чтобы делу не повредить.

– Лариса, как ты могла, – сказал он. – Я думал, Борис твоего мужа сын. И Юра, кстати, тоже так думает, – Драма пошел в атаку. – Вот как вам верить? Женщины. Коварство вам имя!

– Какая сентиментальность, надо же, мужа моего разыскал. Надеюсь, не ляпнул, что Борис не его сын? – она смотрела с тяжелым подозрением, как прокурор на подсудимого. Драма незаметно обрастал родственниками, брошенными детьми, бабушками, первыми мужьями. Сейчас танцы начнутся, подумал он, хороводы водить, свадьбу сыграем. Начну новую жизнь! В сельском клубе, почему нет. Запишусь в хоровой кружок, буду на баяне играть.

– Интриганка, – огрызнулся он. – Гадай теперь, чей сын!

– Раньше надо было гадать, – мстительно сказала она. – Опомнился. Когда сын вырос.