Читаем Заплати мне полностью

В конце концов его член нашел ее «киску». Они трахались во всех мыслимых позах, а в некоторых, возможно, и немыслимых. Страсть или похоть — это не имело значения потому, что это было реально так или иначе; обрывки истины просачивались в его разум через тепло ее тела, ее пот, ее мускусный запах и ее поцелуи. Возможно, с теми же самыми намерениями, его собственные поиски подстрекали его. Давал ли он ей, или же она брала сама? Вопрос казался бессмысленным; истина была не вопросом, истина была всем, что он когда-либо искал. Истина, подумал он. Но, что она сказала? Он входил в ее неоднократно, не обращая внимания на истощение. Канал ее вагины, казалось, проглатывать каждый выброс его спермы, и казалось, радовался этому как подарку, будто он действительно давал что-то от себя.

Но что же она сказала раньше, в клубе?

Они любили друг друга и они трахались — всю ночь. Луна смотрела на их спины. Их пот залил кровать, среди собственных выделений Лизы и его, что вытекли из нее. Когда в нем ничего не осталось, абсолютно ничего, Смит перевернулся, хватая ртом воздух. Обогреваемая лунным светом и насытившаяся, она наклонилась, очень нежно поглаживая его грудь и сморщенный член, и потеребила отработавшие яички. Истина, подумал он еще раз. Потом он вспомнил, что она сказала: Но даже истина имеет свою цену… Смит задумчиво уставился на нее.

А потом он закричал.

Рука, игравшая с его членом, сейчас была не более, чем серо-белая кожа, туго натянутая на кость. Ее глаза выглядели незрячими, огромными, как кристаллы. Ее черты размытыми и разложившимися. Зловонная роза. Ее лицо вытянулось, ее щеки впали, ее нос исчез в паре черепных отверстий. Смит был в постели с трупом.

«Истина изменяет,» прошелестел мертвый голос.

Смит не мог говорить, не мог нарушить оцепенение.

Труп улыбнулся. «Я твоя истина. Новая истина».

Смит забился в конвульсиях. Даже истина имеет цену.

«Заплатите мне,» сказало оно.

* * *

Теперь я работаю в «Наковальне» с Лизой, Конидлом и всеми остальными. Мы олигархи нового порядка, а не остатки эонов прошлого, но семена новой истины. Мы награда и наказание, чего мы хотели, и чего у нас никогда не было. Другие поднимаются, вянут и умирают незаметно, но мы живем вечно, лишь меняя лица с течением времени. Мы утоляем нашу жажду на страсти — и истине — мира.

Заедьте, чтобы повидать нас как-нибудь.