Читаем Записки Никто полностью

Распространенное выражение: "А мне и так хорошо!" - звучащее в ответ на какое-нибудь уже ненужное предложение, весьма показательно. (Сразу предупреждаю, что речь идет не об эгоистическом пренебрежении к бедам окружающего.) Все, что делается, делается, чтобы было "хорошо". Вот то незыблемое, отсветом которого наделяется смыслом все остальное. Если "и так хорошо" -- делать больше ничего не надо. Нельзя жертвовать целью ради средства по ее же достижению. Подобное -- признак нездоровья.

Никакие доводы, никакие соблазны не убедят здорового человека потерять свой покой. Все сущее устремлено к покою, и только глупость вкупе с бессилием могут подтолкнуть к обратному движению. Если покой посетил твою душу - метания закончены. Это, слава Богу, не очередная ветка, которую следует использовать как трамплин для прыжка на следующую, и не более того. Это, если продолжить сравнение, искомое дупло, где тепло, безопасно и куча еды. Осенен покоем? Наслаждайся.

Покой - не что иное, как завершенность. Безбрежная, нескончаемая радость.

Божественное состояние.

28

"Красивыми считаются женщины с широкими бедрами (чтобы легче было рожать), с большой грудью (будет много молока)". Так пишет путешественник, некоторое время живший в племени, где господствуют первобытные нравы. По-моему, ему там самое место (там бы и оставался), так как приведенная цитата есть не что иное, как варварское разрушение правил употребления такого особенного и чрезвычайно важного понятия как красота.

Вот юноша, завороженно смотрящий на свою сверстницу. Он не может оторвать от нее своих глаз, фиксирует каждое ее движение. "О, как она хороша! Какая у нее большая грудь! Знать, много молока будет у моих детей, если я на ней женюсь". Вы чувствуете, что здесь что-то не так? Или, допустим, он подходит к девушке и говорит: "Тебе будет легко рожать с такими широкими бедрами, и потому я хочу быть рядом с тобою всю жизнь; и потому, глядя на тебя, поет моя душа!" Ведь не "потому", верно?

Кто отважиться утверждать, что когда мужчина видит женскую грудь, он первым делом вспоминает про молоко?

Еще никто ни в кого не влюбился (любовь в данном случае допустимо рассматривать как реакцию на красоту) из-за крепких или здоровых зубов, исправно работающего желудка, отсутствия плоскостопия и т. п. Жениться, кстати говоря, можно, а влюбиться нельзя. В противном случае, познакомившись, парам в первую очередь следовало бы представить друг другу результаты своих медосмотров, а к ним еще и справку о доходах и т. п. Невозможна влюбленность по причинам практического характера. Она ими необъяснима. Как, впрочем, и красота.

Из того, что широкие бедра - залог легкости процедуры деторождения, ничуть не вытекает, что они красивы. И хотя между гармонией правильных пропорций и здоровьем (т.е. возможностью выполнять утилитарные функции) имеется прямая зависимость, первая ко второму не сводится, выступая совершенно автономным феноменом. Да, именно приспособление к наиболее оптимальному варианту родов привело к расширению бедер у женщин. Но как только было замечено, что широкие бедра - красивы, то они уже красивы, потому что красивы, а не из-за того, что облегчают некие природные процессы. Рождаясь, красота отрезает пуповину, связывающую с тем, что ее вроде как произвело, и уходит в свободное плавание. Для зарождения красоты необходимы причины и они есть, но как только красота "распустилась", она уже никому и ничему не обязана своим происхождением. Эволюционные процессы являются причиной феномена широких бедер. Но причиной их красоты - нет.

Дело в том, что понятия, подобные понятию "красота", объясняются через самих себя. "Почему это красиво?" "Потому что красиво". Красоту не обосновать из чего-то внешнего по отношению к ней. Например, из полезности. После слов: "Эта женщина красива", - следует поставить точку. Здесь уже не требуется никаких дополнений. А вот если мы сказали: "Эта женщина выгодна", - без объяснений не обойтись. Как только всплывает особое словечко, наподобие "красоты", все "почему" становятся бессмысленными. Красоту отличает способность к самоподдержке. Она не нуждается в помочах. Сама себе приходит на помощь.

Или возьмем другое слово из того же разряда ни на чем, кроме себя, не держащихся понятий - "добро". Наш путешественник написал бы так: "В этом племени все стремятся делать добро (за каждый добрый поступок дают гроздь бананов)". Бог с ним, с обделенным.

"Почему Петр сделал добро Ивану?" Любой человек с "окультуренным" мышлением, ответит следующее: "Потому что Петр добрый". Действительно, почему же еще. Ведь ясно, что если Петр помог Ивану из-за того, чтобы заручиться поддержкой последнего в своей борьбе с Сидором, то это вовсе не добро. Культура обращения с особыми понятиями нашего языка подразумевает, что добро есть там, где нет других причин. Добро делается ради добра же.