Читаем Записки Малыша полностью

Весна в городе. У Вани сегодня соревнования. С Викой собрались в Центр водного спорта области, будем смотреть заплывы. Честно говоря, плавание мне не интересно никаким боком. Но Иванушка-Монстр пловец, он занимается плаванием с шестилетнего возраста. То ли кандидат в мастера спорта, то ли мастер. У него есть возможность пойти в большой спорт. Но Ваня не хочет. Говорит, что в спорте ты себе не принадлежишь.

Сказал, что в вузе за университетскую команду будет выступать, но без фанатизма. Он хорош в спорте, и достижения есть, не всероссийские призовые места, правда. Так ведь Ваня к этому и не стремится, как тренер ни мотивирует. Он не хочет стопроцентного погружения в тренировки.

Зрителей в спорткомплексе мало, родители, друзья спортсменов, и, кажется, все. Больше никого. Мы с Викой болели по всем правилам. Даже плакат нарисовали с вечера "Иван – чемпион" и сегодня держали над головой.

После соревнований Ваня познакомил нас со своими родителями. Они мне сразу понравились, видно, что простые, хорошие люди. Папа – Иван Дмитриевич – высокий, стройный, молчаливый, по внешности вылитый Ваня. Мама его – Алена Андреевна, – видная красавица, среднего роста, лет сорока. Волосы шикарные: каштановые волнистые водопады ниже плеч распущены, а глаза синие, ласковые, улыбчивые.

Они были очень рады познакомиться. Представляю, что там Ваня дома про меня рассказывал, не иначе расписывал ангела во плоти с характером танка, то есть, такой человек в танке. Со всеми дружелюбен, но ни с кем не общается. Кроме, собственно, Вани. Думаю, ему это и нравится. Что он единоличный мой друг, брат, товарищ, соратник и напарник. Весь мой мир, кроме семьи и книг. Но мне его хватает. Может, я аутист? А что, сейчас ведь не позорно иметь диагноз: аутист там, СДВГшник. Это раньше могли дразнить "больной", теперь попробуй слово скажи, сейчас линчуют. Хоть в соцсетях, хоть в реальности. Но я и так никого не дразнила бы. Понимаю, как это тяжело больному человеку. Это здоровому все нипочем, а больной зависит от своей болезни.

Ваня пошел с нами, только проводил родителей до машины. Посидели в кафе, там Вика все время хотела нас с Ваней поставить в неловкое положение, дразня нас то "женишком с невестушкой", то "в семье без битья посуды проблемы не решаются", если начинали с ним спорить. Но мы не поддались, не краснели и игнорили намеки. И так мне хорошо стало, что он принимает всегда мою сторону, в любых общих спорах. Не старается показать свое превосходство даже в тех вопросах, где он профи, а я откровенный дилетант. В вопросах спорта, например, или автомобилей.

Я поняла со всей очевидностью, что он меня защищает как родитель, как взрослый брат. Старается ограждать меня от ранящих факторов, слов, принимает мой образ действий, чтобы мне не было одиноко.

И все мое нутро затопила благодарность к этому долговязому, в чем-то нескладному, в чем-то ловкому мальчишке, казавшемуся в этот момент взрослым и серьезным. Не внешностью, а этой готовностью взять под крыло. Я давно уже стала замечать, что Ваня перестал употреблять в отношении меня свой черный юмор, те слова и шуточные выражения, которые так любил. Да и вообще, замечаю, что он стал добрее к миру: к одноклассникам, к соперникам, к друзьям. А я сама? Ведь я тоже стала мягче и терпеливее относиться к раздражавшим меня раньше вещам: к пустой болтовне, к нотациям родителей и бабушки, к назойливости одноклассниц, к дерзости Вики. Может, потому что я чувствую себя сейчас счастливой? Целой? Полной? Полной любви? К миру, к близким, к людям. К Ване… Может тогда он тоже счастлив? Потому что у него есть семья, и у него есть я? А может он тоже полон любви?..

И в этот момент, сидя за одним с ним столом плечом к плечу, глядя в его смеющиеся глаза, я приняла его всем сердцем, всей душой. Всего его, с дурацким иногда характером, с закидонами, с непробиваемой порой упертостью. С его большим и добрым сердцем, способным любить, и желавшим, чтобы его любили. Вот такого, несовершенного и совершенного, просто Ваню. И это чувство всеобъемлющего приятия, глобальной химической перестройки организма на уровне ДНК с врастанием чужих клеток, ставших родными, предопределило мою жизнь.

***   ***   ***

– Солнце, ты где? – мой голос прозвенел по всей квартире. Лина и Сеня копошились, снимая зимнюю обувь, раскидывая по прихожей зимние куртки и шапки. Я не спешила разуваться, распиравшая изнутри радость просто не давала мне совершать обыденные движения, удерживая на месте.

– Малыш, ты что так быстро, не получилось, что ли? Я ждал тебя только к шести. А почему дети с тобой? Мама же хотела, чтобы они у нее до вечера остались. – Вытирая руки полотенцем и непрерывно задавая вопросы, из кухни вышел мой гигант, мое солнце – мой муж. Я смотрела на него во все глаза, и они ему все сказали.

– Получилось! У тебя получилось!!! – Ваня закружил меня в тесной прихожей прямо в пальто и сапогах, одновременно плачущую и смеющуюся. – Да я и не сомневался. Ты же у нас крутой ученый!