Читаем Записки ласточки полностью

Она и вправду приглянулась мне, но всё что я смог сделать это оставить записку со своими контактами на баре.

— Передайте это Ангелине.

— Ладно.

Она так и не написала. Только посмотрела мои истории и на этом всё кончилось. Ну что ж, значит не судьба. К тому же, с большой долей вероятности, она быстро бы наскучила.

Выхожу и двигаю к метро. На улице свежо и не так много народа, учитывая, что был выходной день. На душе зародилась лёгкая меланхолия и снова захотелось выпить.

Вспомнил о прошлой ночи и решил рассказать об этом М. Я знал, что она будет не в восторге, но в моей жизни практически нет правды и искренности, поэтому врать единственному другу было бы предательством и тотальным дном.

— Мила рассказала тебе?

— О чём?

Стало понятно, что ничего она не рассказала.

— Мы целовались прошлой ночью.

— Блять, Денис. У нас с тобой был единственный уговор — не трахать моих подруг. Ты можешь ебстись с кем угодно, но только не они.

Я практически лишён чувства стыда за свои действия. Чаще всего мне абсолютно плевать на чувства других людей, даже если они были смертельно обижены и их жизнь разделилась на до и после. Но не в этом случае. Впервые за долгое время испытав вину, ты начинаешь разгонять её до вселенских масштабов и это всё о чём ты способен думать следующие несколько дней или даже недель.

— Ты всё испортил.

— Я всё решу.

Решил насколько это было возможно. Хотя стало понятно, что я серьёзно облажался.

Утро следующего дня. Уснул около пяти, потому что всю ночь писал. На часах около десяти. Обычно я не просыпаюсь раньше полудня, но сегодня нужно было явиться на учёбу, чем и обусловлен такой ранний подъем. За дверью какой-то шум. Нахожу более или менее чистый свитер, натягиваю штаны и выхожу. Выпал снег, но вчера его вроде не было? Сколько я спал?

Бреду по занесённой тропинке. Довольно холодно и лицо обдувает пронизывающий, зимний ветер. Подъезжаю и как обычно рассчитываю поглазеть на девочек. Абсолютно пустой холл, только еле живой охранник в своей каморке, два моих одногруппника и какой-то незнакомый тип на пуфиках.

— А где все? — спрашиваю я

— В смысле?

— Где все люди?

— Сегодня суббота, мужик.

— Блять.

Преподаватель мужик лет тридцати пяти. Все волосы на месте, да и зубы вроде тоже. Неплохой мужик средних лет. Он не особо притязателен и прекрасно понимает, что большенство из нас, научить ничему не способен.

— Я ухожу.

— Куда ты уходишь. Прошла только половина.

— Мне плевать. Находиться тут, тем более в субботу, совершенно невыносимо. Я хочу домой. Скажите, что уехал на работу или застрелился в туалете.

— Ладно.

Когда-нибудь, когда стану старым и в моей жизни не останется ничего, я буду вспоминать эти времена с грустью в глазах. Как вспоминают о погибшем друге или потерянной любви. Но сегодня я бреду по снежной, грязной и одинокой Москве. В наушниках играет Френк Синатра. Я не имею малейшего представления, как проведу этот вечер и всю оставшуюся жизнь. У меня нет ничего в чём я бы мог быть уверен на сто процентов. Существует ли сегодняшний день? Есть руки, ноги и сознание. Но завтра и этой крохи может не остаться. А может и этого на самом деле нет? Но какая разница? Жизнь одним днём заставляет испытывать отчуждённость и некую бесформенность по отношению к остальному миру, но в тот же момент дарует свободу, которой многие из нас лишены.

— Как ты?

— Всё нормально.