Читаем Записки гитарного хардгейнера полностью

И еще одно. Мне на всю жизнь запомнился такой случай. Занятия проходили вечером. Была зима, и естественно, на улице было темно, как ночью. Наш учитель, Алексей Подтележников играл перед классом какую-то красивейшую пьесу. И вдруг погас свет. Полная темнота — гриф не видно. Он даже не сделал паузу — доиграл все до конца. Это меня поразило. Алексей Иванович потом сказал полушутливо — мол, настоящему гитаристу глаза не нужны, можно и с закрытыми играть.

Это уже позже, во время учебы в Институте Искусств, я постоянно видел незрячих музыкантов. И они учились в консерватории (УГИИ, теперь УГАИ — это по сути конса, плюс еще пара факультетов)! И я видел их нотную запись шрифтом Брайля, и как они писали свои ноты — прокалывая плотные листы по шаблону шильцем, и как читали их кончиками пальцев.

Но тогда, в ДК «Редуктор» это был для меня шок. Я все ж привык ориентироваться на зрение. Конечно, это была еще и так называемая мышечная, или правильнее сказать, «моторная» память. Ибо мышцы не могут помнить — помнит мозг. Но один правильный вывод я сделал уже тогда — музыкант слышит музыку, а не видит ее. Или не только видит. Сделал этот вывод, и на долгое время забыл. Через несколько лет я стал ориентироваться по сеткам гамм на грифе, позабыв про то, что играют не пальцы. Играет музыка внутри тебя, а пальцы лишь воспроизводят ее.

Вывод 6.

Вернее несколько очень важных выводов.

Про классическую гитару. Я очень уважаю классических гитаристов. Я даже завидую им. И изредка беру в руки «акустику» с нейлоном и пытаюсь играть нечто эдакое, и, скорее всего, ужасно с точки зрения «классика». Но я не сожалею, что не стал им. Моя любовь в гитаре — рок, рок-инструментал и импровизация. Классических гитаристов учат другому — исполнительскому мастерству. Лишь единицы из них сочиняют что-то свое. И еще меньше умеют импровизировать.

Про слух, зрение и моторную память. Уже сказано. Просто напомню, но не буду повторяться.

Про ноты. Ноты это трудно. Но лишь поначалу. Это необходимо пройти. Сейчас я стопроцентно убежден в том, что — если не брать непосредственно слуховые носители — ничего кроме нот не может передать информацию о музыке с такой точностью. На них, в отличие например, от табулатуры, наглядно видно движение мелодии, причем, как бы это точнее сказать… в абсолютном ее выражении. Но даже это не главное. Большинство ошибочно полагает, что ноты в основном выражают высотное изменение мелодии. Это не совсем так. Главное, что записывается нотами — это ритм. И ничто меня не разубедит, и не убедит в обратном. Учите ноты. Следование нотной записи не просто самый простой и точный способ передачи музыкальной информации. Это разовьет ваше ритмическое мышление.

Самому же мне пришлось учить нотную запись заново, и гораздо позднее. Однако этот пробел в моем образовании и его последствия я ощущаю до сих пор.

7. Так почему ж все-таки рок-гитара? А вот почему.

Это дома у меня были пластинки с Лемешевым и Собиновым — «Куда, куда вы удалились, златые дни?».

А у моего школьного друга — Димы Григорьева — дома все было веселее. Во-первых, он был счастливым обладателем катушечного магнитофона. А значит, власть фирмы «Мелодия» на него уже не распространялась — магнитофонные записи переписывались «из рук в руки».

А во-вторых, на этих катушках (или «бобинах») были не Леонтьев с Пугачевой (хотя, может, и они тоже были, но меня это не волновало). Именно там, в гостях я впервые и услышал Deep Purple, Pink Floyd, Nazareth, и любовь всей моей жизни — Led Zeppelin. Сказать, что меня «вставило» с первого раза? Нет, неправда. Дима поначалу просто заставлял меня слушать.

А мне выросшему хоть и не на «золотых хитах» советской эстрады, но, по крайней мере, на отборной попсе классического оперного жанра (один только «Князь Игорь» чего стоит — «О дайте, дайте мне свободу, я свой позор сумею искупить.») та музыка поначалу казалась диковатой и непонятной. Но как-то понемногу я втянулся.

Это необъяснимо. Но мне почти сразу же понравился очень странный звук — то грозный и рычащий, то тягучий, напоминающий скрипку. Это трудно представить, но тогда я не знал, что так звучит перегруженная электрогитара. Я не мог сопоставить этот звук и гитару. В моем представлении гитара звучала совсем по-другому.

Я делал нелепые предположения. Может то, что рычит — это бас? А что тогда типа скрипки? Озарение пришло ко мне в виде конкретного человека. В 1983 году я попал на концерт группы «Динамик». А конкретный человек, это соответственно, Владимир Кузьмин.

Я не сидел на отведенном мне билетом месте, а пролез почти к самой сцене с арендованным на время концерта фотоаппаратом «Смена 8М» в руках. Там, вблизи, я и сопоставил вид инструмента в руках Кузьмина, и звук, который он издает. Это была она — электрогитара. Вот так я и попал на всю жизнь.