Читаем Записки фельдшера полностью

Вот и село Волковка, встречающее нас после поселка Кипарисовый, который мы проехали минут десять назад (да, нам снова пришлось повторить подвиг путешествия по серпантину). Три десятка домишек, даже две пятиэтажки есть. Впрочем, нам не туда. Возле ларька, несомненно, судя по обилию смятых пластиковых стаканчиков и горам окурков, выполняющего здесь функции сельпо и вечернего культурного центра, при нашем появлении вскочила на ноги женщина армянской национальности и активно замахала руками, настолько активно, что даже подпрыгивала. М-да… такой энтузиазм говорит только об одном — дело дрянь.

— Быстрее, быстрее, — подтвердила она мои самые черные подозрения, распахивая врачебную дверь. — Он там комнату поджечь хочет. Совсем сдурел!

— Где он?

— Закрылся на втором, в своей комнате! Отца ударил!

— Доктор, мы пошли!

— С богом, мальчики.

Распихивая в карманы формы вязки, мы с Серегой понеслись к двухэтажному деревянному дому, окруженному колючей изгородью. За поясом у Сереги торчит наша бригадная дубинка, сделанная из куска шланга, с заполненной пластмассой пустой полостью внутри и обмотанной изолентой рукояткой. Да-да, помню, бить больных нельзя, и иметь такой инвентарь уголовно наказуемо. Равно как и наручники — больной, как уже говорилось раньше, не преступник, щелкать на нем браслетами — унижать его как личность. А связывать человека, как барана, судя по всему, совсем не унизительно. Молчу уж о том, что веревки — это не железо, они еще выполняют роль жгута, пережимающего сосуды на конечностях. И если дорога будет дальней, часа так на три, бедный будет тот больной…

В прихожей дома нас встретил пожилой горец с шикарным кровоподтеком под глазом, сидящий на огромном сундуке, стоящем у самой двери. Настоящий аксакал, даже борода неправдоподобно белая. Портят цвет только капли еще незапекшейся крови, запутавшиеся в волосах.

— Ты как, отец? — вполголоса спросил я.

Тот лишь устало махнул рукой.

— Там… там этот… эта сволочь… в комнате сидит.

— Звать его как?

— Сурен.

Крадучись, мы поднялись на веранду второго этажа, на цыпочках приблизились к обшарпанной деревянной двери, закрывающей вход в логово дракона. Сказать, что сейчас мне не страшно — это грубо соврать. Страшно. В прошлый раз, когда я так вот, по юной дури и неопытности, влетел в комнатушку, прямо передо мной в дверной косяк вонзился здоровенный колун. И если бы не Серега, от души врезавший по мошонке той горе мяса, что топор держала, меня бы уже хоронили. Весьма вероятно, что и по частям.

— Кто там? — внезапно раздался из-за двери вибрирующий от ярости голос. О, клиент не в духе, сразу видно. — Кто, б…дь?!

— Это мы, Сурен.

— Кто — мы?

— Ты прекрасно знаешь, кто. Открывай дверь.

Несчастное сооружение сотряс жуткий удар изнутри, такой, что одна из досок, роняя полоски старой краски, раскололась.

— ИДИТЕ НА ХЕР ОТСЮДА!!!

— Ну, чего ты кричишь так? — укоризненно цокнул языком Серега, доставая дубинку и моргая мне, чтобы я прикрывал справа. Я отрицательно мотнул головой — дверь открывается внутрь, проход узкий, вдвоем мы там неминуемо застрянем. А одного я его туда не пущу. Мало ли… Я повертел головой и внезапно увидел маленького мальчишку, лет так шести, не более, стоящего в проходе, ведущем на первый этаж, и смотрящего на нас.

— А, зараза…

По двери снова что-то бабахнуло.

— УБЬЮ, СУКИ!! ГОЛОВЫ ОТРЕЖУ!!

— Отрежешь, отрежешь… — пробормотал мой напарник, примериваясь.

Я, остановив его жестом, быстренько подбежал к мальчику.

— А вы к Сурену приехали? — без тени застенчивости поинтересовался ребенок. — Он злой, он дедушку ударил.

— Он не специально, — натужно улыбнулся я. — Слушай, дружище, а дай мне на секунду поиграть, а?

Слегка поколебавшись, паренек протянул мне пластмассовый пистолет-брызгалку, который вертел в руке.

— А вам он зачем?

— Да так, побалуюсь. А теперь — топай вниз и жди меня там, с тетей-доктором, ладно? А то она одна боится.

Мальчик понимающе кивнул и затопал ножками вниз по лестнице. Я подбросил пистолет в руке, кивнул Сереге:

— Давай!

— Ээээхха!! — заорал он, ударом ноги вышибая хлипкую дверь внутрь и обрывая ее с одной петли. Я влетел в полутемную, полную затхлого воздуха комнату, держа перед собой на вытянутых руках пистолет:

— А НУ — НА ПОЛ, СУЧАРА! НА ПОЛ, ТВОЮ МАТЬ, ПОКА ТЕБЕ БАШКУ НЕ СНЕС!

Высокий худой парень, голый по пояс, держащий в руках молоток (им он, судя по всему, и колотил по двери), замер, глядя на меня и на ствол «оружия». Сработало, благо на руку мне был фактор внезапности и полутьмы в комнате — он отшвырнул инструмент в сторону и кинулся к завешенному приколоченным к раме одеялом окну, уходя с линии огня.

— Куда? — истошно завопил я, прыгая ему вслед и повисая на худых плечах.