Читаем Записки эмигрантки полностью

У тебя постоянно дома должен работать телевизор или радио – как фон, – советовал мне Женя.– Ты должна слышать речь постоянно!

Меня очень угнетало, что я почти ничего не понимаю. Сказать-то могу, а в ответ что-то нечленораздельное:

– 

Простите?

И опять, как будто собеседник набрал полный рот картошки или каши. Я чувствовала себя полной идиоткой и уже лишний раз старалась обходить такое «общение» стороной. А как обходить, когда ты в Америке? Американцы ведь очень непосредственные и общительные. Едешь в автобусе из Нью Йорка – обязательно кто-то что-то скажет и улыбнется. Что сказала? Без понятия. Но улыбаюсь в ответ.

Еще хуже общение проходило по телефону. А звонить надо было, например, в Сошиал Секьюрити. Пару раз просила кого-то из соседей, но постоянно ведь неудобно. В общественных организациях типа офиса СС работают в основном черные – их понять еще сложнее. Такое чувство, что они издеваются над тобой и специально начинают говорить непонятно и быстро.

Я себе «наметывала» приблизительный диалог на листочке на английском, но что толку? Связь была односторонней. Меня понимали – я нет.

– 

Когда ориентировочно мы сможем получить наши документы? – задавала я заранее заготовленный вопрос из моей подсказки.– Почему такая большая задержка – мы ждем уже месяц! В среднем люди получают за две недели.

– 

Бла-бал-балбалабалабалаб, – был ответ.

– 

Извините, пожалуйста, помедленней, я не очень хорошо понимаю.

– 

Балалоалаоадаоалаллад!

И так несколько раз, пока она, находясь на взводе, не начинает разжевывать слова и я понимаю, что надо ждать еще недели две-три.

В некоторые организации я ходила с Данькой – он мне переводил. Наверное, детское ухо более «гибкое» и воспринимает все легче. Передачи и фильмы по телевизору он стал понимать буквально с первого дня.

Пришли в библиотеку, записываться. Без книг у меня наступает настоящий голод. Могу не смотреть телевизор долго, но не читать.... Нет! Я узнала, что в нашей городской библиотеке большая секция книг на русском языке и моментально устремилась туда. Данька со мной – переводит. В принципе, что-то я понимала – все же проще, чем по телефону, но взгляды периодически посылала своему сыну: «переведи!»

– 

Мама, ведь это так просто! Как ты не понимаешь? – возмущался мой ребенок.

И действительно, когда он мне переводил ту или иную фразу я знала абсолютно все слова из нее. По отдельности. И если бы я прочла, все бы поняла. Но в интерпретации американцев я не понимала ни-че-го-шень-ки.

Вместе мы пошли устраиваться в школу, вернее, в Board of Education -инстанция, проверяющая действительно ли ребенок проживает по данному адресу и имеет ли право ходить в эту школу. После проверки они дают направление непосредственно. Наш дом стоял аккурат напротив учебного заведения. Поэтому проблем с разрешением вопроса, принадлежим ли мы к нему или нет, не было. По крайней мере, одного я добилась – ребенок будет ходить в ту школу, которую я запланировала. Правда, не самым легким путем: ежемесячной переплатой за квартиру – деньгами, на которые мы могли бы жить, если бы сняли апартаменты подешевле в другом районе. Но я считала, что это стоило того. Даньке еще четыре года учиться – это уже High School – школа, которую он будет оканчивать здесь. Большой плюс, что через дорогу – можно подольше поспать!

Несколько раз в неделю продолжаю ездить на работу в Даун Таун Нью Йорка. Устаю жутко. От энергетики в метро, от расстояния и, самое главное, от бесполезности затеи. Я изначально понимала, что это не тот путь, которым мне надо идти в Америке. Конечно, если бы у меня был муж, который обеспечивал меня, как этих женщин, работающих в туристическом агентстве я, может быть, позитивней смотрела бы на вещи. Да и то, наверное, не ездила бы «за тридевять земель», чтобы брать телефонную трубку и говорить: «Трэвел!». И переключать на сотрудника, которому адресован звонок. Я прекрасно понимаю, что все сразу не пойдёт – мне надо нарабатывать клиентов. Но эта фраза была хороша, допустим, в Москве, когда к тебе приходит новая девочка. У нее уже есть клиенты априори – она москвичка и до работы в агентстве у неё был круг общения, а у этого круга – свой. Только свистни: «Я работаю в турагентстве, ребята, приходите, сделаю вам хорошую скидку!» и клиенты сбегутся.

А здесь мне некому свистеть! У меня здесь никого нет и не предвидится в ближайшее время. Умом я понимала ничтожность этой затеи, но альтернативы не было и я продолжала ездить, тратя три часа на дорогу и десять долларов, утекающих из моего тающего бюджета, составляющие за пять рабочих дней пятьдесят.

Маша пыталась учить меня чему-то, например, продавать билеты через Интернет. Но пребывая в полной уверенности, что в дальнейшем мне это не пригодится, дело шло не очень споро. Нет, правда один билет мне удалось все-таки продать и я заработала комиссию двадцать (!) долларов. Это были все деньги, полученные мною за время работы в турфирме.

Девочки очень хорошо ко мне относились. Все пытались давать какие-то добрые советы, умиляясь, что я еще совсем такая новенькая здесь, в Америке.

–