Вегер Леонид

Записки бойца-разведчика

Сведения об авторе

Вегер Леонид Леонидович, родился в 1924 г. на Соловках в семье осуждённых, анархистов. После окончания средней школы ушёл на фронт. В 1943 г. был ранен и остался инвалидом II группы. В 1944 г. поступил и в 1949 г. окончил инженерно-экономический факультет МАИ. Работал на заводах и в научно-исследовательских институтах. Защитил кандидатскую и докторскую диссертации. Опубликовал 5 монографий и более 100 научных статей. Последнее место работы — ведущий научный сотрудник Института экономики РАН.

Предисловие

Обширная литература об Отечественной войне создавалась в большинстве случаев людьми либо не воевавшими вовсе (наиболее известный пример «Они сражались за Родину» М.Шолохова), либо корреспондентами, военачальниками, офицерами, попадавшими на передовую от случая к случаю. Поэтому фронтовые будни пехоты, то есть людей, которые вынесли основные тяготы и ужасы войны, и большая часть которых погибла, в литературе почти не отражены.

Предлагаемые же «Записки..». отличаются тем, что написаны рядовым бойцом и рисуют именно повседневную жизнь передовой.

Еще одно их отличие — неангажированность. Как правило, книги, кинофильмы, пьесы об Отечественной войне, созданные в советский период, преследовали в первую очередь идеологическую цель. Они были направлены, в основном, на воспитание подрастающего поколения в духе «преданности социалистической Родине и делу партии». В предлагаемых рассказах, написанных ее непосредственным участником, дается реальная картина фронтовой жизни. Хотя и она здесь, по-видимому, приукрашена, поскольку автор склонен несколько романтизировать свою фронтовую юность.

Знание реалий войны крайне необходимо новому поколению. Наблюдая ветеранов, увешанных медалями, читая книги о героизме своих отцов и дедов, они поневоле приобретают комплекс неполноценности, считают себя ущербными. Однако во время войны армия состояла из обычных советских людей со всеми их недостатками. Поэтому на фронте было немало жестокости, подлости, трусости, тем более что ставкой была жизнь, а честных и принципиальных убивало в первую очередь.

В общем можно сказать, что «Записки..». отражают малоизвестную реальность фронтовой жизни и потому интересны.

Обречённые

167-я курсантская бригада была сформирована необычно — из отходов, вернее из отбросов.

После того как немецкие войска летом 1942 г. взяли Ростов и хлынули на кубанские просторы, из курсантов военных училищ Северного Кавказа и Закавказья стали срочно формироваться курсантские бригады. При этом в каждом училище, в том числе и в моём Орджоникидзовском, курсантов разделили на «чистых» и «нечистых». Я оказался в числе последних. Среди них преобладали полу-уголовные ребята из казачьих станиц, а также бывшие заключённые.

Как попал в их компанию я, отличник боевой и политической подготовки, было непонятно. Национальность не была, по крайней мере, главной причиной, т. к. одноклассник, Яша Рихтер, попал в основной состав. (Кстати, после 10-го класса ему было 17 лет, и он не подлежал призыву. Но Яков пошёл в военкомат, похлопотал и его взяли вместе с нами.) Перебирая другие свои «грехи», вспомнил, что месяца за два до этого у меня была стычка с командиром отделения. Он обозвал меня «пархатым», я толкнул его в грудь, и началась обычная мальчишеская драка (он был мой ровесник). Прекратил её проходивший мимо комиссар нашего батальона. На вечерней поверке нам объявили наказания: командира отделения вернули в рядовые, мне дали 10 суток гауптвахты. Впрочем, это не такой уж большой «грех» и не такое уж редкое взыскание, чтобы из-за него отчислять из основного состава.

Сейчас я думаю, что причиной этого была моя мама. Девятнадцатилетней девушкой она оставила свою добропорядочную еврейскую семью и ушла в революцию бороться за свободу и справедливость. Примкнула она к анархистам. Установившуюся советскую власть они не признали и продолжали бороться и с ней. После нескольких арестов её в 1922 г. отправили на Соловки, где я и родился. Заполняя при поступлении в училище свою первую в жизни анкету, я, как честный, принципиальный комсомолец, указал, что родители были репрессированы.

Нас, человек пятьдесят «нечистых», погрузили в вагоны и отправили в Баку. Там уже собрались подобные группы из других училищ Кавказа. Из них и была сформирована 167-я курсантская бригада.

Мне, как оказалось впоследствии, повезло — я попал в артиллерийскую батарею. Артиллерийское дело мы постигали теоретически, на пальцах, поскольку орудий не было. Зато в моё распоряжение попал крупный костлявый конь. (Батарея считалась на конной тяге). Отношения у меня с ним были сложные. При чистке коня я задел пару раз скребком его сбитую холку, жалел делиться с ним сахарным пайком. Он при удобном случае старался лягнуть меня копытом, не желал признавать своим хозяином.