После снятия блокады Ленинграда мы все свободнее вздохнули. Теперь уже над нами не висела дамокловым мечом угроза потопления кораблей на фарватерах Ленинград — Кронштадт.

Очистка фарватеров началась с первых же дней весны 1944 года. Наши буксирные пароходы «Бурбель» и «Фигаро» стали совершать регулярные рейсы в Ленинград.

Пора было подумать о новом полигоне для кораблей. В строй вступали подводные крейсера типа «К». Насколько трудно им было плавать на «Охтенском море», стало очевидно, когда один из этих кораблей течением Невы прижало к быкам главного пролета Литейного моста.

Решили было использовать в качестве полигона Лужскую губу. Но однажды вечером, когда там проходили ходовые испытания подводного крейсера «К-51», туда прокралась немецкая подводная лодка. На счастье, враг промазал — торпеды прошли мимо. Но после этого случая в Лужскую губу мы не показывались.

Стали плавать на Красногорском рейде. Как-то с новым командиром дивизиона А. Е. Орлом мы вышли туда на подводном минном заградителе «Л-21». Прибыли ночью, задолго до рассвета погрузились и легли на грунт. С утра началась учеба.

Я хожу из отсека в отсек и объявляю:

— Пробоина в первом отсеке по правому борту!

— Пробоина во втором отсеке на подволоке!

— Пожар аккумуляторной батареи в третьем отсеке!

Где бы я ни проходил, там мгновенно возникали «пожары» или прочный корпус «пробивали осколки снарядов». Дым имитирующих средств отнюдь не условно разъедал глаза, а вода из условных пробоин фактически вырывалась при давлении пять атмосфер. Огонь не на шутку обжигал руки, а вода больно била по лицу, заставляя моряков забывать, что это только учебные пробоины. Это было тяжело, но необходимо.

Командир корабля капитан 2 ранга Сергей Сергеевич Могилевский, командовавший лодками подобного типа еще тогда, когда я сидел за столом в училище, безусловно не нуждался в проверке, но его, как командира, радовали и сложность вводных аварийных задач, и придирчивость штаба дивизиона. С большим удовлетворением я отметил, что, хотя экипаж корабля долгое время занимался ремонтом, высокая выучка моряков сохранилась. В этом была заслуга опытного командира. Без отдельных шероховатостей, конечно, не обошлось, но без этого ведь не бывает в любом большом деле.

Пробыв целый день в подводном положении и отработав все положенные задачи, подводная лодка к вечеру всплыла. Мы еще немного походили по рейду, несколько раз хронометрировали время продувания главного балласта — это время необходимо знать, особенно в темное время суток, когда лодка всплывает вслепую, в кромешной тьме.

Сигнальщики доложили о приближении тральщика.

С него передали семафор: в этом квадрате плавать запрещено.

Оказывается, оперативный дежурный Кронштадтского морского оборонительного района ошибочно дал «добро» нашей подводной лодке, не проверив как следует обстановку. В районе, где мы ложились на грунт, обнаружена магнитная мина, у которой число импульсов находится, по данным командира тральщика, на пределе.

— Сколько галсов вам осталось сделать до взрыва? — запросил комдив.

— Три или четыре. Мы точно сказать не можем.

Тральщик, спустив магнитный трал, дал ход. Мы поспешили ретироваться из этого района.

На следующий день дивизионный минер капитан-лейтенант Д. Д. Винник сказал мне, что вчера на первом же галсе тральщик подорвал донную мину на том самом месте, где мы перед этим ходили…

Финские шхеры

В сентябре 1944 года Финляндия вышла из войны. Известие это обрадовало всех. Наши подводные лодки приготовились следовать на запад.

28 сентября 1944 года после обеда на Большом Кронштадтском рейде царило оживление. Пять тральщиков, столько же сторожевых катеров и три подводные лодки 3-го дивизиона — «Щ-310», «Щ-318» и «Щ-407» — формировались в эскорт. Вскоре этот первый конвой ушел в далекое плавание.

1 октября 1944 года мы проводили в путь подводные лодки нашего дивизиона «Л-3», «Д-2», «С-13» и «Лембит». Перед этим мы провели бессонную ночь. На совещании командиров боевых частей кораблей Яков Спиридонович Коваленко неожиданно доложил:

— У меня на «С-13» обнаружилась трещина на внутренней топливной цистерне по левому борту. Хотел с вами посоветоваться.