Читаем Занимательные истории полностью

В подражание двору богатые горожане устраивали в своих домах собеседования прославленных литераторов, где, как и при дворе халифа или эмира, находившийся на содержании поэт должен был посвящать своему покровителю выспренние панегирики. Посетители литературных кружков обсуждали различные вопросы филологического характера, а поэты читали свои произведения, которые тут же подвергались критике в соответствии с критериями того времени. Меценатствующие покровители часто сами занимались сочинительством и предлагали слушателям и свои собственные произведения. Эти собрания были единственным местом, где талантливые литераторы могли показать свое искусство. Чтобы принимать участие в такого рода беседах, нужно было быть образованным и красноречивым, но также и находчивым, ибо в этой среде особенно ценилась легкость, с которой выступавший извлекал из своей памяти поэтический или языковой пример, парировал в поэтическом поединке нападки противника или экспромтом сочинял стихи на заданную тему. Все это способствовало живости беседы, развивало память участников и расширяло их эрудицию. В предлагаемом читателю собрании историй ат-Танухи часто говорится о беседах при дворе и в домах высокопоставленных лиц, об особой “специальности” сотрапезника (надима), в обязанности которого входило не только присутствие у покровителя во время трапезы, но и забота о том, чтобы трапеза сопровождалась приятной беседой, а также о людях с удивительной памятью, способных заучивать с одного прослушивания целые поэмы и помнивших множество примечательных историй.

Важнейшим культурным и литературным центром халифата в X в., естественно, оставался Багдад, в котором меценатством занимались сами халифы, буидские эмиры и знатные придворные. В самом Иране Буиды больше покровительствовали зарождавшейся новоперсидской литературе, что не мешало им привлекать ко двору и арабских литераторов и ученых. Параллельное развитие персидской и арабской литератур можно было наблюдать в таких городах Ирана и Средней Азии, как Шираз, Рей, Нишапур, Балх, Самарканд, Бухара.

К западу от Ирака, в областях с арабским населением, развивается, естественно, в первую очередь арабская литература, ее главными центрами становятся столица Хамданидского княжества Халеб (Алеппо) (особенно в период правления Сайф ад-Даули), Дамаск и Фустат, где правит династия Ихшидидов.

В собрании историй ат-Танухи часто фигурируют члены династии Хамданидов, в частности прославленный Сайф ад-Дауля (916—967). В качестве мецената, воплощающего определенный социально-психологический тип, он фигура столь характерная, что заслуживает более подробной характеристики.

Как в своих достоинствах, так и в недостатках Сайф ад-Дауля был типичным средневековым эмиром, подобным арабским военачальникам времен мусульманских завоеваний, что более всего, видимо, и импонировало его арабским почитателям. Большим военным талантом он не отличался, но, как и подобало патриархальному военачальнику, в походах он был напорист и дерзок, проявлял личную храбрость, был щедр, порой великодушен (что не мешало ему проявлять крайнюю жестокость на захваченных землях и умерщвлять пленных византийцев). Вечно нуждаясь в деньгах для походов и личных потребностей, он облагал контролируемые им области чудовищными налогами и довел их до полного разорения, обременял торговлю высокими таможенными пошлинами.

В своей резиденции в Халебе Сайф ад-Дауля вел жизнь знатного вельможи. В окрестностях города находился его дворец-крепость, где устраивались грандиозные пиры. Желая перещеголять багдадских халифов в блеске и изысканности своего двора, Сайф ад-Дауля привлекал в Халеб наиболее образованных людей своего времени, для чего щедро раздавал им гражданские и военные должности или назначал пенсии. Уже в первые годы правления он сумел превратить Халеб в один из самых крупных культурных центров мусульманского мира. Сюда съезжались люди со всех концов халифата, дабы пополнить знания, завершить образование, поработать в прекрасной библиотеке, насчитывавшей более 10000 рукописных книг, или просто пообщаться с крупными учеными, поэтами и прозаиками.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941
100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941

Само имя — БЕРИЯ — до сих пор воспринимается в общественном сознании России как особый символ-синоним жестокого, кровавого монстра, только и способного что на самые злодейские преступления. Все убеждены в том, что это был только кровавый палач и злобный интриган, нанесший колоссальный ущерб СССР. Но так ли это? Насколько обоснованна такая, фактически монопольно господствующая в общественном сознании точка зрения? Как сложился столь негативный образ человека, который всю свою сознательную жизнь посвятил созданию и укреплению СССР, результатами деятельности которого Россия пользуется до сих пор?Ответы на эти и многие другие вопросы, связанные с жизнью и деятельностью Лаврентия Павловича Берии, читатели найдут в состоящем из двух книг новом проекте известного историка Арсена Мартиросяна — «100 мифов о Берии».В первой книге охватывается период жизни и деятельности Л.П. Берии с 1917 по 1941 год, во второй книге «От славы к проклятиям» — с 22 июня 1941 года по 26 июня 1953 года.

Арсен Беникович Мартиросян

Биографии и Мемуары / Политика / Образование и наука / Документальное
100 великих деятелей тайных обществ
100 великих деятелей тайных обществ

Существует мнение, что тайные общества правят миром, а история мира – это история противостояния тайных союзов и обществ. Все они существовали веками. Уже сам факт тайной их деятельности сообщал этим организациям ореол сверхъестественного и загадочного.В книге историка Бориса Соколова рассказывается о выдающихся деятелях тайных союзов и обществ мира, начиная от легендарного основателя ордена розенкрейцеров Христиана Розенкрейца и заканчивая масонами различных лож. Читателя ждет немало неожиданного, поскольку порой членами тайных обществ оказываются известные люди, принадлежность которых к той или иной организации трудно было бы представить: граф Сен-Жермен, Джеймс Андерсон, Иван Елагин, король Пруссии Фридрих Великий, Николай Новиков, русские полководцы Александр Суворов и Михаил Кутузов, Кондратий Рылеев, Джордж Вашингтон, Теодор Рузвельт, Гарри Трумэн и многие другие.

Борис Вадимович Соколов

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное