Читаем Замыкание полностью

Я потерялся в счете на второй тысяче, когда князь Давыдов уже откровенно затормошил мундир.

– Пока достаточно, – кивнул он на выходящих гусар. – Пойдем спасать государя. Даже ностальгия накатила – восемьдесят лет прошло с прошлого раза…

– Тоже – заговор? – Полюбопытствовал я.

– Да какой заговор? – Хмыкнул он, неспешно зашагав к выходу. – Так, мировая война…

К моменту, когда мы вышли под открытое небо, вся территория внутри кремлевских стен мельтешила алыми пятнами гусарских мундиров. Количество брало свое – вязали беглых; прижимали к стенам сопротивляющихся, поливая заклинаниями и увещевая грозным архаичным словом; занимали здания и выставили охранение вокруг разрушенного Сенатского дворца, где обескураженно смотрели на все происходящее спасатели.

А я в первую очередь смотрел на небо – молочно-белое с жемчужными просветами, взрывающееся северным сиянием и тут же сереющее, иссиня-черное, вскипающее красным и вновь уходящее в белизну. Отзвуки близкой схватки меняли все головокружительным калейдоскопом, заставляя завороженно ожидать нового поворота. Защита, поднятая над Кремлем – не чета той, что не успела защитить Сенатский дворец от внезапной атаки, почти не пропускала звуки. Высокие стены не давали увидеть поле битвы. Но дрожь земли передавала все.

На зачистку кремлевского дворца отправился батальон Греве – меня мягко удержали от активных действий. Есть профессионалы, и не стоит мешать им работать.

Нам же с господином полковником предложили обзорную площадку в Арсенале, окнами на творящееся снаружи безобразие. Правда, у кабинета были иные обитатели, но когда к вам заходят полтора десятка вооруженных гусар, аргументы против собственного выдворения выходят крайне неубедительными.

За окнами же разливалась Москва-река, отливая вскипевшей и парившей мутной гладью до Никольской улицы. Из-под невысокой воды выглядывали заснеженные здания и храмы, а беззвучный шторм нагонял высокую волну пополам со льдом по затопленным улицам, закручивая цветные пятна автомашин и рекламных щитов. Небо в этот момент чудилось серой копировальной бумагой, дырявой от тусклых звезд. Или то серебристые капли, что падали вниз с черного неба?..

– Где наши? – с волнением вырвалось у меня от вида огромного веретена из воды, с нанизанной на нее водной фрезой под две сотни метров, что мерно перепахивала Яузу вдоль.

Хотелось звука, хотелось рева и грохота воды, а не только испуганной дрожи здания перед лицом взбесившейся стихии. Я открыл окно и вытянул вперед руку, желая уловить порывы бушующего ветра. Но ладонь не ощутила ничего. Тишина, и шаги подходящего ближе Давыдова.

– Защита держится. – неправильно понял меня князь, с интересом выглядывая наружу. – Пока не разберутся между собой, стены в безопасности. А где наши – не скажу. Вот не наши – под этим водным куполом, – указал он на веретено, мерно продвигающееся к Кремлю. – Часть их. Ухорские идут.

Будто подтверждая его слова, с неба грянул каскад молний, заставляя часть воды из фрезы обратиться в пар. И не сказать, что та от этого замедлилась.

– Где остальные? – Выглядывал я иных.

Расстояние скрадывало размеры, а здания прятали людей.

– Они идут под пологами, скрывая свой путь. Вам надо туда, на улицы, – снисходительно произнес Василий Владимирович, глядя на мой азарт. – Чувствовать врага, находить его интуицией. Бить раньше, чем ударят по вам.

Грянула очередная вспышка – совсем рядом, возле реки, и рябь воздуха над Мясницкой указала местоположение врага.

– Видели? Сейчас ими займутся. – хмыкнул господин полковник. – О, посмотрите, ротмистр, а эти вообще не стесняются! – Коснувшись меня за плечо, он указал на северо-восток.

Там, где, сотворяя себе прямой путь по Большой лубянке, двигался пылевой столб до неба под прикрытием серо-черных клякс.

– Черниговский, шельма. – недовольно цокнут он языком. – И еще кто-то… Кто у нас по песку…

– Черниговская. – Поправил я его. – Вон, приглядитесь, господин полковник, впереди знаменосец с нашим полковым стягом.

– Никак рядовой Ломов? – С удивлением прищурился он.

– Он самый. – Признал я его в свою очередь, хоть и порядком удивился.

– Это он правильно, конечно… Без знамени свои же ударят… Только ж он ведь не одаренный? – Покосился на меня Давыдов.

– Точно так.

– Но его же убьют… Он впереди, вне защиты, – невольно заволновался князь.

– На нем столько защитных артефактов, господин полковник, что скорее Кремлевские стены падут.

Василий Владимирович понимающе закивал.

– Только рядовой Ломов об этом не знает.

Князь запнулся, покосился на меня и посмотрел на браво вышагивающего рядового совсем иначе.

Виновато шаркнул за спиной порученец.

– Одну минуту, – хлопнул меня Давыдов по плечу, отправляясь к двери и ожидавшему его вестовому.

Небо вновь побелело – не обычным зимним полотном, а сиянием раскаленного металла. Дрогнула земля под тем местом, что обнаружили молнии, и беззвучно провалилась вниз черным провалом, забирая с собой часть зданий и щедро плеснувшую вслед воду. По ногам слабо ударил отзвук – куда слабее, чем билось мое сердце.