Читаем Замолчало море полностью

В своем ожидании он часто вспоминал её слова, голос, улыбку. Пытался вспомнить о том, что рассказывал ей под звездами, но так и не сумел. Ведро с её давними друзьями ─ ракушками и панцирем, ─ он вернул домой. В теплые воды. В тот солнечный день пошел дождь. Рэй знал ─ Лирида плачет.

Шли годы. Рэй смастерил лодку ─ теперь он сделался отменным плотником, ─ и часто выходил на ней в море. Единственное, что он не заменил, не отрекся ─ удочка Лириды. Новая, тихая жизнь побуждала его творить. Однажды он обнаружил глину, и не долго думая, принялся лепить посуду: кувшины, тарелки, чашки и даже попытался сделать чайный сервиз. Вышел он весьма паршиво, но Рэй радовался и такому открытию.

Дом обрисовывался бытом, мерностью существования. Когда-то пустой, старый, покинутый даже Лиридой, теперь он выглядел уютным, даже мещанским.

Уильям больше не возвращался. Звездное небо, как и люди, остались чужды маленькому раю.

***

Однажды утром, Рэй, когда он вновь стал забывать свое имя, вышел к берегу. На голом песке лежала мертвая рыба. Ветер вновь сделался сухим, пустым, соленым. Где-то вдалеке сверкала бирюза одной единственной лужи. Он упал на колени, не зная что чувствовал в тот миг. Приход смерти, или жизни. Одно было на уме: Лирида! Лирида! Лирида!

Он бежал по песку, ещё мокрому. Ко дну, точно волосы, прилипли зеленые водоросли. Целые косяки рыб бились в своем стремлении жить. Казалось, само сердце моря отстукивало свои последние мгновения.

Старые ноги с трудом выдерживали такой темп, и все равно Рэй бежал что было сил. Навстречу ему шла юная девушка. Волосы её горели солнцем, и звезда завидовала этому свету; диадема украшала лоб. Ветер ласкал её фигуру, выточенную водой. Она улыбалась, едва заметно, нежно, тепло.

Последняя вода струилась по детской, вечно молодой коже. Теперь Рэй знал, все это не сон, не бред. Лирида. Она всегда была морем.