Читаем Замок в ущелье полностью

Леоне показалось, что он убеждает в этом больше себя, чем ее, но, послушная его желанию, она прошла в свою спальню и обнаружила, что миссис Маккрей уже поджидает ее.

— О миледи, никогда еще не было на свете невесты прекраснее и милее, чем вы, — воскликнула экономка со слезами на глазах.

— Благодарю вас, миссис Маккрей.

— Мы всегда мечтали об этом для лорда. Вы принесли ему счастье. И теперь он уже не будет больше так одинок, как это было с того дня, когда его матушка скончалась.

— Я постараюсь сделать все, чтобы он был счастлив, — сказала девушка, — и чтобы вы были счастливы тоже.

Миссис Маккрей вытерла слезы.

— Завтра вечером в Зале вождя соберутся все члены клана. Они будут танцевать и поздравлять вас, переломят лепешку над вашими головами, чтобы вы жили всегда в мире и благоденствии, и принесут вам свои подарки.

— Подарки? — переспросила, заинтересовавшись, Леона.

— Ну да, подарки, которые они давно уже приготовили специально к этому дню.

— А какие подарки?

— Резьба по оленьему рогу и кости, перья тетерева и глухаря для лорда.

Миссис Маккрей улыбнулась.

— А для вас, миледи, ручное кружево и чудесные вязаные вещи; женщины нашего клана большие искусницы и мастерицы в этом деле!

— Это звучит восхитительно! — обрадовалась Леона.

— Ну и еще молочно-белый речной жемчуг, — продолжала перечислять экономка, — и лиловые аметисты, добытые из недр окрестных гор.

— Какая прелесть! Скорей бы получить все эти изумительные подарки! Хоть бы поскорее настал завтрашний день!

Казалось, миссис Маккрей хотелось еще много чего рассказать, однако, вспомнив данные ей указания, она прервала себя:

— Лорд сказал, что сейчас вы должны отдыхать, а Мэгги приготовит вам теплое питье, чтобы вам лучше спалось.

— Я уверена, что буду спать, как сурок.

Леона полностью отдала себя заботам миссис Маккрей, которая помогла ей раздеться, надела пеньюар, который прислали ей из Эдинбурга вместе с новыми платьями, и, причесавшись, легла в постель.

Миссис Маккрей зажгла огонь в камине, поставила принесенное Мэгги теплое питье на столик около кровати и задула свечи.

Она присела.

— Благослови вас Господь, ваша светлость. С вами в наш замок придут счастье и удача, я уверена в этом! — произнесла экономка, и чувствовалось, что она говорит искренне, от всей души.

Она вышла из комнаты со слезами на глазах.

Леона откинулась на подушки; языки пламени озаряли спальню, наполняя ее мерцающим светом, не оставляя нигде темных, пугающих теней.

Дверь отворилась, и вошел лорд Страткерн.

Он уже снял свой праздничный костюм и переоделся в халат; глядя, как он идет к ней через комнату, Леона подумала, что вид у него властный и внушительный, и все же она чувствовала, что ей никогда не придется его бояться. Он улыбнулся Леоне и, присев на край ее постели, взял ее руку в свои. Они смотрели друг на друга молча, с улыбкой; глаза Леоны казались огромными на ее маленьком личике, от волос исходило теплое золотистое сияние.

— Мы так быстро обвенчались с тобой, любовь моя, — заговорил, наконец, лорд Страткерн, — так как мне хотелось иметь полное право заботиться о тебе; к тому же, тебе неприлично было бы оставаться со мной вдвоем в замке, не стань ты моей женой.

— Но ведь я уже оставалась здесь раньше.

Ей трудно было сосредоточиться на том, что он говорит; прикосновения его рук наполнили ее таким восторгом и блаженством, каких она никогда не знала раньше, и она страстно, мучительно желала, желала так, как ничего и никогда в жизни, ощутить его губы на своих губах.

— Как только я увидел тебя, я сразу понял, что ты не похожа ни на одну из тех женщин, которых я встречал до сих пор, — сказал он, — и сердце, как безумное, рвалось у меня из груди, когда ты была рядом.

Он улыбнулся.

— Но тогда ты еще была посторонней девушкой, мы были едва знакомы, а потому мне удавалось вести себя порядочно и достойно, теперь же мне гораздо труднее сдерживать себя!

Леона ждала, что он скажет еще, и лорд Страткерн продолжал:

— Но так как я люблю тебя больше самой жизни и поклялся вечно служить тебе, защищать тебя и заботиться о тебе в счастье и радости, горести и болезни, то сегодня ночью я хочу оставить тебя, чтобы ты могла хорошо отдохнуть.

Он перевел дыхание, хотя это больше напоминало глубокий вздох, и продолжал:

— Я уже сказал тебе, что у нас впереди еще много-много лет, и все эти годы я буду говорить тебе о своей любви.

Они помолчали, и, наконец, Леона нерешительно вымолвила:

— Н-но сегодня же день нашей свадьбы.

— День, который я никогда не забуду, — ответил лорд Страткерн. — Мы будем праздновать его каждый год до нашей золотой свадьбы.

Снова наступило молчание; Леона чувствовала, как пальцы его сжали ее руку так, что ей стало больно. Когда он заговорил, голос его звучал немного хрипло:

— Когда я впервые увидел тебя, я подумал, что никогда еще не встречал такой прелестной девушки. Когда ты, одетая в свадебное платье, вошла в мою комнату, мне показалось, что очаровательнее быть уже невозможно и нет на свете девушки, равной тебе, но вот сейчас, в эту минуту, у меня нет слов, чтобы выразить, как ты прекрасна, любовь моя!