Читаем Замок в ущелье полностью

Арднесс был маленьким графством на восточном побережье Шотландии между Инвернессом и Россом. Леона нашла его на карте, обнаружив, что им надо будет проехать немного на север от Эдинбурга, прежде чем они пересекут его границы.

Когда на следующее утро, очень рано, они снова тронулись в путь, Леона заметила, что дорога стала более ухабистой и неровной, а местность вокруг — более дикой и необитаемой. Только изредка по сторонам дороги попадались деревушки; они ехали уже более часа, а вокруг на много миль тянулись все те же розовато-лиловые вересковые пустоши, и навстречу им не попалось ни одного путника. Но Леоне нравилась эта дикая красота, она не уставала восхищаться этими сказочно прекрасными видами.

«Ничего удивительного, что мама так тосковала по Шотландии», — думала девушка; страна эта оказалась даже прекраснее, чем она рисовалась в ее воображении.

Они остановились перекусить уже после полудня; второй завтрак оказался очень обильным, и Леона, удивляясь такому количеству еды, вдруг заметила, что погода начинает меняться. Все утро дул легкий ветерок, но теперь он стал резким и порывистым; он налетал с моря, пронизывая насквозь, гоняя наискось струи проливного дождя; Леоне стало жаль лошадей, которые были вынуждены везти ее в такую погоду, не имея возможности нигде укрыться.

Около часа дорога шла на подъем, а сейчас она узкой тропой пролегала по голой, заболоченной местности; вокруг не было видно ни деревца, ни кустика.

Ветер был таким холодным и пронизывающим, что Леона возблагодарила Бога за то, что в карете есть меховая полость; она жалела только, что не может достать из своего дорожного сундучка теплую шерстяную шаль, чтобы накинуть ее на плечи. Она поплотнее запахнула полость, молясь только об одном — чтобы дождь и ветер не помешали им добраться до замка, прежде чем стемнеет. Леона представила себе, как уныло и мрачно будут выглядеть эти болота в темноте, и она была совершенно уверена, что свет фонарей кареты окажется слишком слабым, чтобы они могли разглядеть дорогу.

Порывы ветра становились, казалось, все сильнее.

Леона подумала, что оба кучера, сидящие на козлах, должно быть, уже промокли до нитки, а их высокие шляпы в любую минуту может унести этот страшный ураган, от которого вся карета трясется, будто крыса в зубах у терьера. Трудно было поверить, что еще пару часов назад солнце светило вовсю и было почти жарко. Они достигли уже самой вершины крутого подъема, когда внезапно раздался страшный треск и скрежет. Карета дернулась, задрожала и остановилась. Леона вскрикнула от страха.

Сознание медленно возвращалось к ней, и постепенно она стала различать звуки голосов.

Кто-то рядом с ней отдавал распоряжения. Леона слышала, как лошади возбужденно били копытами, в то время как кучера ласково пытались их успокоить.

Девушка обнаружила, что она уже не сидит в карете, а лежит на земле и, открыв глаза, увидела склоненное над ней лицо незнакомого мужчины.

Лицо это расплывалось перед глазами, Леона видела его словно сквозь дымку, и все же она поняла, что никогда раньше не встречала этого человека и что внешне он очень привлекателен.

Она услышала, как он произнес мягким, успокаивающим тоном:

— Все хорошо. Не бойтесь!

— Я… Я не… — попыталась выговорить девушка, но тут же обнаружила, что на лбу у нее царапина, и ей трудно сказать хоть слово.

— Полагаю, лучше всего немедленно перевезти леди в замок, — произнес незнакомец, и Леона заметила, что он стоит около нее на коленях. — Я пришлю людей, которые помогут вам доставить карету и починить ее, а лошадей можно поставить в мои конюшни.

— Хорошо, милорд, как будет угодно вашей милости.

Мужчина, отдававший распоряжения, отстегнул застежку из дымчатого кварца, придерживавшую его плед на левом плече.

— Как вы думаете, вы сможете сидеть? — спросил он Леону. — Если у вас найдутся силы, я закутаю вас в плед — он защитит вас от дождя и ветра, и отвезу в замок на моей лошади; так будет быстрее всего.

Говоря это, он поддерживал девушку, помогая ей сесть.

Накрыв ей голову и плечи своим пледом, он подхватил ее на руки и понес туда, где стояла его лошадь, которую держал под уздцы грум.

Очень мягко и бережно незнакомец опустил Леону в седло, приказав одному из слуг, сопровождавших экипаж герцога, крепко держать ее, затем легко и уверенно он вскочил на лошадь и обнял девушку одной рукой, заботливо придерживая ее.

У Леоны все еще слегка кружилась голова, она была точно во сне и еще не совсем пришла в себя от удара в опрокинувшейся карете, поэтому с трудом понимала, что с ней происходит; только когда копыта лошади застучали по дороге, она вдруг очнулась и оглянулась назад. Она увидела, что лошадей уже выпрягли, а экипаж, покосившись, лежит на обочине.

Сильный ветер, дувший ей прямо в лицо, заставил Леону отвернуться и прижаться щекой к плечу незнакомца.

Рука его напряглась и сжала ее еще крепче.

— До замка не так уж далеко, — объяснил он, — но потребовалось бы слишком много времени, чтобы исправить карету так, чтобы вы могли в ней доехать.

— Я… я вам очень… благодарна, — только и могла сказать Леона.