Читаем Заметки об удаче полностью

Один международный балбес ближневосточного происхождения, именем Нассим Талеб, которого назначили одним из умнейших людей планеты, написал несколько достаточно пустых книжек, которые выдаются за эпохальный прорыв человеческой мысли, похлеще чем решение теории Пуанкаре Гришей Перельманом (раньше это была гипотеза Пуанкаре, а после гришиных упражнений по нахождению доказательств стала теорией, так устроена эта логика в математике). Так вот, этот сирийско-ливанский мыслитель Талеб больше всего известен двумя художественными образами, которые он ввёл в философию околонауки. Первый образ – это чёрный лебедь. Под которым подразумевается некий феномен, который существовал и про который мы не знали, а он, оказывается – сюрпрайз-сюрпрайз! – существовал и существует! Вот все думали, что лебеди бывают только белыми, приплыли в Австралию, а там – обана! – по пруду плавают чёрные лебеди. И вот с дурного языка и нелёгкой руки Талеба пошёл гулять этот мем – “чёрный лебедь”. Теперь его пихают повсюду наравне с другим талебовским мемом – антихрупкостью. Взяли мы в руки гранёный стакан, хлопнули его об пол раз, другой, а он не бьётся – значит, в нём антихрупкость. А ещё хотели разрушить образование, и учебники переписали как для слабоумных, и учителей набрали кретинов, и вообще школы сократили – а все равно многие умеют читать, писать и считать до десяти. Значит, институт образования располагает таким свойством как антихрупкость.

Это к тому, что Россия – это страна сплошных чёрных лебедей и антихрупкости, которую мы, в силу нашей отсталости, называем запасом прочности. Ни одна постиндустриальная страна – а Россия именно такова – не в состоянии немедленно вернуться к натуральному хозяйству 16 века, без электричества и средств механизации – а Россия запросто. Едем на свои 6 соток сажать картошку, а в случае чего распахиваем и соседские участки. Заводим кур, свинью, козу – дергать козу за титьки дело нехитрое, а полтора литра в день надоить можно. Свинья за нами всё доест, включая наглых соседей, которые полезли в наш погреб воровать картошку и самогон. Этого никто в мире не понимает про Россию; в Америке за подсобное хозяйство на заднем дворе оштрафуют, даже помидоры нельзя выращивать, соседи настучат. И со временем очень живучие американцы утратили эту связь с кормовой базой, разучились ковыряться в огороде и собирать яйца из-под кур. Россия – страна победившего киберпанка, где технологии распознавания лиц вполне уживается с нужником во дворе; сидишь себе орлом над дырой и смотришь “Черное зеркало” на айфоне – разве это не прекрасно, разве это не высокохудожественно? Вся эта огромная страна – это один чёрный лебедь с десятикратным запасом антихрупкой прочности. Три тотальных разрушения всего хозяйства за сто лет – революции с гражданской войной, Великая Отечественная и Перестройка с девяностыми – да кто ж в состоянии пережить такое, да ещё чувствовать себя если и не всегда прекрасно, то вполне сносно?

Мы видим, к чему идут общества, исповедовавшие “универсальные” ценности – этими химерами тихо и незаметно сгублены страны, народы которых потом и кровью поколений строили благополучие для своих детей и внуков, и не будет теперь у них ни детей и внуков, а плодами трудов и благами пользуются совершенно иные люди, не имеющие к наследию этих народов никакого отношения.

В России, когда будете искать своё место в эпоху метаморфоз, примите во внимание многосложный процесс с двумя ликами, как у Януса. С одной стороны – это формирование правящего класса, новой номенклатуры с собственностью, как бы ни антидемократично это не звучало, но без этого Россия опять покатится в коммунизм, но не научный, а практический, когда коммунистические элиты готовы продать свою страну за бубль-гум и подержанную иномарку. Власть без собственности – это всегда соблазн предательства, потому что терять нечего. У чиновного люда должен быть капитал, должны быть имущественные корни в родной стране, которые они могут передать потомкам. Иначе это не родина, а территория, данная на самоуправство и разграбление. У человека во власти должен быть дом, земля, имущество, акции предприятий, активы – тогда он будет за них драться, тогда он будет волноваться за свою страну и цепляться и за имущество, и за возможность реализовывать свои идеи по улучшению жизни. В Америке, во Франции, в Великобритании, в Германии – власть и собственность в руках правящего слоя, который у власти и при собственности в поколениях, в какие бы одежды демократических процедур и лозунгов социальной справедливости не рядились бы.