Читаем Заместитель (ЛП) полностью

Пипец! Если они так думают, это означает, что их босс действительно играет в другой лиге!

Я шокировано посмотрел на них.

— Всё не так, как вы думаете! — выпалил я неразборчивой скороговоркой.

Оба самодовольно улыбнулись. Монстр номер два бросил быстрый взгляд на каюту, кашлянул и сказал:

— Вообще-то, ты не его тип. С другой стороны, его прежние пассии не задерживались больше чем на одну ночь, тем более их не приглашали на ужин и не устраивали им экскурсионный тур, поэтому я могу и ошибаться.

Я отвернулся, не в силах больше слушать эту чушь. Может, блеск воды и колыханье тростника на ветру меня отвлечет…

— Всё в порядке? — Я подскочил от неожиданности, услышав его глубокий голос. — Прошу прощения, что бросил тебя, но мои ягнята немного подраспустились в мое отсутствие, — пояснил он с самодовольной улыбкой. Почему мне кажется, что сегодня у него в меню седло барашка?

— Все нормально — просто задумался.

Линторфф пристально посмотрел на меня, и было видно, что он мне не поверил, однако ж не стал допытываться, и я был ему за это благодарен. Кажется, я хожу по тонкому льду… Хотел бы я иметь опыт Федерико в романтических отношениях — потому что один несчастный поцелуй с его кузиной здесь мне не поможет.

Ему пришлось тронуть меня за плечо, чтобы вернуть к действительности. Я извинился за то, что отвлекся, и послушно потрусил за ним по пустынной дороге к церкви. Как и в музее Коррера, здесь его тоже ждал кто-то из администрации, чтобы поприветствовать. Вполне ожидаемо он оказался одним из попечителей. Два варианта: либо он обожает Венецию, либо у него куча денег.

Я и вообразить не мог того, что здесь увижу. Мозаики изображали Сошествие Господа в Ад, Воскрешенье мертвых и Страшный суд в очень яркой и завораживающей манере. Я, разинув рот, глазел на картины и потерял счет времени, восхищаясь фигурами, тому, как они светятся и выглядят так, словно вот-вот оживут. Кажется, Линторфф что-то мне говорил, но я не слушал его. Я был буквально оглушен красотой.

— Сейчас почти час дня, — сказал он, осторожно потянув меня за рукав.

— Уже? Простите, я не осознавал, сколько прошло времени.

Мы вышли из храма в уютном молчании. Он что-то сказал про пообедать в какой-то там «Локанде», и я пробормотал, что согласен. Спокойствие, которое сошло на меня в церкви, рассеялось, я начал нервничать. Мы перешли мостик над ручьем, поросшим ивами и камышом, в котором квакали лягушки.

— Спасибо за приятную компанию.

— И вам спасибо, — прошептал я, чувствуя, что тревожные звоночки внутри трезвонят все громче.

— Не хочешь провести этот вечер у меня дома?

О-па! Прямо к делу, без околичностей. И как предполагается его «проводить» — поужинать или покувыркаться в постели? Пора расставить точки над i, или меня хватит удар. Сердце уже так бухает в груди, что даже больно.

К сожалению, он принял мое молчание за смущение.

— Гунтрам, я буду о тебе заботиться и не сделаю ничего такого, что могло бы быть тебе неприятно. Ты для меня очень много значишь, — сказал он, сокращая расстояние между нами. Черт. Мне следовало бы реагировать побыстрее, но я отвлекся, пытаясь унять сердцебиение.

— Я не интересуюсь мужчинами, — выпалил я, покраснев как помидор, и уставился себе под ноги. Дипломат из меня, конечно, тот еще!

— Я знаю.

Странный ответ. Разве тебе не полагается сейчас ругаться или хотя бы расстроиться из-за того, что тебя отшили прямо посреди дороги? Я поднял глаза и поймал его потемневший взгляд, для чего мне пришлось запрокинуть голову. Он взял мое лицо в свои огромные ладони; я попытался высвободиться, но это было бесполезно — он держал меня крепко.

— Понимаю, что для такого молодого человека, как ты, это нечто непривычное. Я почти предвидел твой отказ, и готов подождать разумное время, но ты должен стать моим любовником. Я обеспечу тебя всем необходимым, буду о тебе заботиться и следить за твоей безопасностью до тех пор, пока ты будешь оказывать мне уважение и вести себя сообразно своему статусу. Как я уже говорил, ты — самое большое чудо, что я встречал за многие годы. Ты должен быть моим, и я всеми силами буду этого добиваться.

Кому нужны мыльные оперы, когда Конрад фон Линторфф делает любовное признание?! Господи, да это скорее похоже на контракт! Нет, я далеко не романтик, но всё же почувствовал некоторое разочарование: первый раз в жизни мне объясняются в любви, а впечатление такое, будто нас окружает толпа юристов, следящих за каждым моим жестом. Как неловко.

Он глыбой нависал надо мной, стискивая мое лицо в своих ладонях. Я попытался оттолкнуть его, но он не сдвинулся ни на дюйм.

— Я не гей и не планирую им становиться, — хрипло заявил я. Этого должно быть достаточно. Мне нехорошо, и срочно надо чего-нибудь выпить.