Читаем Заместитель (ЛП) полностью

— Почему ты не можешь ее простить? Для матери ужасно потерять своего сына.

— А для отца — нет? Она постоянно называла его убийцей. Долг жены — поддерживать своего мужа, а не сбегать от обязанностей. — Он пристально уставился на меня, от него повеяло темной злобой. Я поерзал на стуле. — Опыт говорит мне, что есть два типа женщин. Те, которые уже тебя предали, и те, которые скоро предадут.

— Извини, что поднял эту тему. Я понятия не имел, — проговорил я, склонив голову. Воспоминания о матери привели его в бешенство, и мне хотелось успокоить его, прежде чем он спустит пар на мне. Теперь понятно, почему он так тяжело воспринимает отказы.

— M"auschen****, это не твоя вина, что моя семья распалась. Такое случается даже с лучшими семьями, — уже мягче сказал он. — Я все еще хочу детей, но мне нужен для этого кто-то c добрым характером. Не хочу повторять ошибки своего отца, — твердо сказал он, взяв мою руку в свою.

— Конрад, но я же не могу иметь с тобой детей!

— Разумеется, — раздраженно ответил он. — Я сказал, что мне нужен компаньон, чтобы их завести. Не смотри на меня так. Я не собираюсь тебя прогонять, я слишком тебя люблю.

— Нет, ты всего лишь собираешься жениться, а я буду твоим любовником выходного дня, — сказал я горько.

— Я? Жениться? Ни за что! От женщин одни проблемы. Посмотри хотя бы на Фердинанда, — проворчал он. — У человека моего положения есть другие способы завести потомство, но об этом пока рано говорить. Ты еще слишком юн, чтобы брать на себя такую ответственность.

— Конрад, ты о чем вообще?

— Через несколько лет поймешь.

Примечание автора

«Ты в ответе за тех, кого приручил». Антуан де Сент-Экзюпери. «Маленький принц», глава 21.

Примечания переводчика

**«Майские события 1968», «Красный май» или просто «Май 1968» — социальный кризис во Франции, начавшийся с леворадикальных студенческих выступлений и вылившийся в демонстрации, массовые беспорядки и почти 10-миллионную всеобщую забастовку. Привёл в конечном счёте к смене правительства, отставке президента Шарля де Голля, и, в более широком смысле, к огромным изменениям во французском обществе. (Википедия).

***Ла-Дефанс — деловой район в Париже.

**** Мышонок (нем).

========== "4" ==========

24 декабря

Уже поздно, а его до сих пор нет. Знаю, Конрад — большой мальчик, но обычно он звонит мне или передает сообщение через телохранителей. Полчаса до полуночи, а у меня нет от него вестей с двенадцати дня. Обед не может длиться так долго, и, вроде бы, я ничем его не расстроил за завтраком.

Рано утром мы слушали мессу в Нотр-Дам. Забавно, но год назад, когда я в прошлый раз приезжал в Париж, то тоже туда ходил — сейчас мне вдруг вспомнились подробности. В тот день с левой стороны — в передней части зарезервированного для службы пространства, — стояло много одетых в консервативные костюмы мужчин, и вид у них был такой, словно их единственная цель в жизни — снова возвести Луи XXVIII на французский трон. Вот такие вот современные ребята. Разумеется, черни вроде меня полагалось сидеть сзади, а вездесущие туристы тем временем наматывали круги по церкви.

— Кажется, я видел тебя еще до Венеции, — сказал я за завтраком. Конрад, снова вернувшись в свою суровую банкирскую ипостась, сидел напротив, погруженный в чтение документов. Он поднял глаза и очень серьезно посмотрел на меня.

— Где? — пытливо спросил он, сосредоточив на мне все свое внимание.

— Здесь, в Париже. В Нотр-Даме. Я тоже был на мессе ровно год назад. Церковь была заполнена армией людей, одетых в костюмы. В передних рядах, — я пожал плечами. — Ты всегда приходишь туда в этот день?

Скорее всего. Это же Конрад, который всегда ест одно и то же печенье с послеобеденным кофе — без молока, без сахара — налитым в одну и ту же чашку из мейсенского сервиза, которым пользуются с тех пор, как его дедушка занял руководящий пост в банке.

— Это не церковь, Гунтрам, это Dom, собор, — поправил он меня. — Нет — я не сидел там. В тот день мой рейс отложили, и я опоздал. Пришлось до конца службы стоять в толпе туристов. Поэтому в этом году я планирую прийти пораньше. Доедай, не тяни время, — сказал он более резко, чем требовалось.

— Значит, я не видел тебя, — весело заметил я и в ответ получил рассерженный взгляд за то, что мешаю ему читать.

— Ты должен был внимательно слушать проповедь, а не глазеть по сторонам, — чересчур уж сердито рявкнул он.

— Я и слушал! — запротестовал я. Где его дух Рождества? Он разговаривает со мной, словно я — ребенок, шуршавший фантиками от шоколадных конфет в середине проповеди!

Мы больше не сказали друг другу ни слова, пока ехали в собор. Меня посадили рядом с ним, но мой боковой обзор был загорожен фигурами Михаэля и Горана. Видимо, Конрад боялся, что я начну подмигивать симпатичным туристкам-японкам. Когда церемония началась, я встал, все еще злясь на него.