Читаем Замес полностью

Эстра пошел в недра убежища, шаги его затихли, последовала пауза, наполненная неясным бормотанием, потом послышались шаги уже двоих. Часы в углу экрана с суровой индианкой показывали 21:42. Тимми разглядывал занавески. Голубой хлопок, витой нейлоновый шнур. Стул, где сидел Эстра — обтянутый кожей легкий металлический каркас. Через широкую, выложенную из кирпича арку виднелась кухня. Спальня на задах квартиры, где-то за ней ванная.

— Тини, — сказал Бертон. — Какие дела, малыш?

На белой рубашке Бертона плясали разноцветные отсветы от экранов. Темные брюки сидели на нем идеально. Тимми повернулся к нему как к старинному другу. Эстра прошел мимо них, занял прежнее место у окна. Тимми оглянулся на сидящего всего в паре шагов с дробовиком поперек колен лейтенанта.

— Ну, — сказал Тимми, — правду говоря, вышла небольшая заминка.

Бертон сложил руки на груди, расправил плечи, расставил ноги.

— С чем-то не смог справиться? — в голосе Бертона зазвенело неодобрение.

— Посмотрим, — сказал Тимми.

— Посмотрим, справишься или нет?

— Типа. — Тимми широко, открыто улыбнулся. — Вообще интересно, что ты именно так ставишь вопрос.

Здоровяк отступил к окну так запросто, между делом, что ни Эстра, ни Бертон не сообразили, что происходит. Тимми крепкими пальцами ухватился за кожаную спинку стула, и резко, с силой дернул назад и вниз. Эстра изогнулся, чтобы не упасть, и в то же время попытался поднять дробовик, но не преуспел ни в том, ни в том. Он растянулся на полу, колено Тимми врезалось ему в шею. В невнятном рыке Эстры ярости и боли было поровну. Тимми нагнулся и оторвал ему правое ухо. Потом ударил. Два, три, четыре раза. Бертон рванул в ванную за спальней. Время полетело.

Эстра бросил бесполезный, пока Тимми сидел на его шее, дробовик, извернулся и попытался собрать под себя руки-ноги, чтобы оттолкнуться от пола и сбросить Тимми. Тот опустил руку, воткнул палец бойцу в левый глаз, потянул его голову на себя и стал поворачивать кисть, пока не почувствовал, как лопается глазное яблоко. Эстра, объятый паникой и болью, заверещал совсем дико. Тимми ослабил захват, метнулся влево и подхватил брошенный дробовик. Пальнул раз Эстре в голову, тот замолк.

Тимми скакнул через всю комнату с дробовиком в руке. Из спальни выпрыгнул Бертон, в каждом кулаке по пистолету, зубы оскалены, как у злобного пса. Окно разлетелось. Тимми нырнул через арку в кухню, перехватил дробовик и жестко, зло, от локтя, как в крикете, махнул по низу, когда Бертон с ревом влетел за ним. Послышался влажный шлепок, с каким кусок сырого мяса падает на бетон. Ноги ушли из-под Бертона, остального Бертона по инерции понесло вперед, на пол. Тимми направил дробовик в голову лежащего, но тот повернулся, бросил пистолеты и схватил ствол дробовика. Моментально завоняло горелой кожей. Тимми потянул к себе, Бертон пнул его ногой. Попал в колено, все равно что треснул в пожарный гидрант, но Тимми все-таки споткнулся. Снова рявкнул дробовик, холодильник вспучился ошметками металла и пластика. Бертон вывернулся, подтянулся ближе. Слишком близко для длинного ствола. Его локоть дважды въехал Тимми в ребра, на третий там что-то подалось. Тимми бросил дробовик, оба повалились на пол.

Они сцепились, поймав друг друга в объятия, как в какой-то пародии на телесную любовь, и каждый двигался туда, где сможет уничтожить другого. Пальцы Бертона пробрались ниже подбородка Тимми, нашли шею, придавили жесткий хрящ в горле. Тимми поперхнулся, задохнулся, на сантиметр подался назад, и Бертону этого хватило. Он просунул вторую руку в просвет, напрягся, повернулся, и вот голова и рука Тимми зажаты намертво. Бертон сдавленно усмехнулся.

— Ты не на того прыгнул, мудила, — шипел он, пока Тимми брыкался и вырывался. — И этот твой кривой дружок. Я его неделю буду по частям жечь. Всех найду, кого ты любил, и всех поубиваю очень-очень медленно.

Тимми зарычал и дернулся, но это привело лишь к тому, что Бертон сдавил его еще крепче.

— Думал меня достать, говноед тупорылый? — плевался Бертон Тимми в ухо. — Думал, круче меня? Твоя мамаша была моей вещью. А ты просто вещь из вещи, вот и все.

Бертон всем телом почувствовал, как Тимми напрягся, а потом весь воздух из него вышел, он обмяк и обвис в захвате. Бертон надавил сильнее, сжал. Раздался звук, как от пистолетного выстрела, когда плечо Тимми выскочило из сустава и сопротивление прекратилось. Бертон разжал руки. Тимми повернулся, размахнулся, и всадил кулак Бертону в переносицу. Вспыхнула боль. Мир потерял объем и померк. Кулак опустился по новой, кухня задрожала. Свет стал каким-то странным, красноту кирпича и желтизну кладки он превращал в оттенки серого. Бертон попытался было прикрыть лицо, заслонить от этой ярости, но руки оказались так далеко, что то и дело терялись. Он их поднимал, но они совсем онемели и в них, казалось, не осталось ни косточки. От ударов они просто разлетались в стороны. Кулак опять воткнулся в нос, и Бертон никак не мог понять, в третий раз или в четвертый.

Охренеть, думал он. Так ведь и будет продолжаться, пока этот мудак не решит прекратить.