Читаем Замечательные женщины полностью

Я так увлеклась своими фантазиями, что не заметила, как Елена закончила, и очнулась, только когда на ее месте оказался Иврард Боун, который – насколько я могла судить – повторил приблизительно то же самое, что уже сказала Елена. Он говорил исключительно хорошо, практически не заглядывая в записи, и раз или два по аудитории пробежал смешок, точно он отпустил какую-то шутку. Я воспользовалась случаем беспристрастно его изучить, спрашивая себя, почему при одном только упоминании его имени в глазах Елены появляется блеск. Он определенно был очень умен и по-своему хорош собой, но в нем не чувствовалось ни тепла, ни обаяния. Я вообразила его служителем церкви и решила, что из него вышел бы очень даже удачный проповедник. Его довольно суровая и отстраненная манера на этом поприще пришлась бы весьма кстати. Я осознала, что как раз такого можно любить втайне, без надежды на взаимность, что может быть в радость молодым и неопытным.

Когда Иврард закончил, президент, у которого тоже был такой вид, словно большую часть доклада он продремал, встал и произнес слова благодарности.

– А теперь, уверен, вам хотелось бы перейти к вопросам и комментариям, – заключил он. – Кто… э… начнет?

Последовало обычное неловкое молчание: никому не хотелось быть первым. Заелозили по полу стулья, и одна женщина из нашего ряда вышла из помещения. В руке у нее была холщовая сумка с каким-то свертком в газете, из которого торчал рыбий хвост. Елена нервно улыбалась. Иврард, сняв очки в роговой оправе, прикрыл глаза рукой.

– А, доктор Эпфельбаум! Наш первопроходец! – с облегчением сказал президент, и все откинулись на спинки стульев с выжидающими лицами. Как ужасно было бы, подумала я, если вообще никто не захотел бы задать вопрос.

Доктор Эпфельбаум оказался низеньким человечком тевтонской наружности. Что он сказал, осталось мне совершенно непонятным и из-за содержания, и из-за ярко выраженного иностранного акцента, но Иврард расправился с ним очень ловко. Теперь, когда пробный шар был брошен, один за другим стали быстро сменять друг друга прочие ораторы. На самом деле они вскакивали с мест, как чертики из табакерки, едва давая себе труда дождаться, когда закончит предыдущий. Казалось, все они «обрабатывали» каждый свое племя или местность и могли провести параллели или высказать возражения, исходя из собственного опыта.

– Я просто впускаю все это через одно ухо, а через другое выпускаю, – небрежно шепнул мне Роки.

Но мне не всегда удавалось последовать его примеру. Например, в какой-то момент возникла перепалка между доктором Эпфельбаумом и крепкой темноволосой женщиной, а еще пустячный на первый взгляд вопрос старика в пурпурном шарфе вызвал волну жизнерадостных смешков.

– Что, совсем никакого церемониального поедания человеческой плоти? – повторил он разочарованно и сел, качая головой и что-то бормоча.

Наконец собрание как будто завершилось. Елена увела Роки, чтобы представить его различным важным персонам. Я довольно неловко стояла у двери, размышляя, уйти ли мне сейчас домой и будет ли невежливым не поблагодарить Елену и Иврарда за приглашение. Собравшиеся тем временем разбились на группки, многие из которых вели ученые беседы.

– Ну и что вы думаете? Боюсь, вам было очень скучно.

Около меня возник бросивший американцев Иврард Боун. Я испытала благодарность за то, что он меня спас, хотя не могла придумать никакой темы для беседы и лишь вежливо что-то бормотала, совершенно уверенная, что ему хочется вернуться к обсуждению его доклада с людьми, способными на это.

– Думаю, мне пора домой, – сказала я. – Большое спасибо, что пригласили меня.

– Э… полагаю, мы пойдем куда-нибудь обедать, – неопределенно отозвался он. – Почему бы вам не присоединиться к нам?

– Ну, поскольку дома у меня есть особенно нечего… – начала я, но осеклась, сообразив, что рассказ о скудном состоянии моего буфета – едва ли уместный ответ на приглашение отобедать. – Мне бы хотелось присоединиться к вам, если можно.

– Лучше бы им поторопиться, – сказал Иврард, глядя в конец комнаты, где Елена и Роки разговаривали с группкой гостей.

– Ученые и впрямь от других людей не отличаются, – сказала я, тихо. – И старушка с вязаньем… Она даже задремала.

– Это жена президента, – откликнулся Иврард. – Она всегда засыпает.

– Она ездила с ним в экспедиции? – спросила я.

– Господи милосердный, конечно нет! Она ничего не смыслит в антропологии.

– Разве она даже не составляла предметный указатель или не вычитывала корректуру какой-нибудь его книги? В предисловиях или посвящениях ведь часто говорится: «Моей жене, которая взяла на себя тяжкий труд вычитывать корректуру» или «составить предметный указатель».

– Возможно, что-то такое она делала. В конце концов, для этого и существуют жены.

– Боже, как же хочется выпить! – сказала Елена в характерной для нее манере. Они с Роки наконец к нам присоединились.

– Надеюсь, Боженька нас услышит, – согласился Роки. – Потому что я тоже этого хочу. Я страшно перепугался, что все эти люди захотят пойти с нами обедать.