Читаем Заледенел дом полностью

- Перегрызи себе вены. Это не так больно, как костер. Оставь их в дураках. Они придут завтра, довольные, сытые, выспавшиеся, предвкушая, как ты будешь кричать. Придут, а тебя нет. Вот смеху-то. Придут, а тебя нет. А ты ушла. Вместо тебя груда костей в лохмотьях и лужа крови. И не нужно больше собирать крупицы воли, не нужно вслушиваться в их вопросы, не нужно угадывать, какой ответ им понравится. Перегрызи себе вены.

Остроухая дьяволица говорила устало и равнодушно. Разве дьявол может быть усталым? Дьявол всегда весел и полон сил. Это они. Это они придумали новую пытку, подсыпали какое-то снадобье в ее кувшин, чтобы видения терзали ее ночью, пока они спят на мягких перинах. Чтобы она мучилась даже во сне. Сколько боли может выдержать человеческое тело прежде, чем разум поглотит тьма? Именно этого они хотят, чтобы помутился рассудок, чтобы она помешалась от ужаса и беспомощности?

- Ты уже помешалась, Элена.

Нет. Она сохранит свой ум. Она соберет волю в кулак и не будет кричать. Она дождется, когда Себ...

Но кашель! Кашель терновыми лапами драл измученное горло...

- Иефа... Иефа, проснись.

- А? Кто напал?

- Никто не напал, - Норах ухмыльнулся, - бдительная ты моя. На, выпей.

- Это что?

- Вино. Осторожно, горячее. Ты кашляешь на весь лес, никакой конспирации.

- Откуда у тебя вино?

- Эльф ваш расщедрился. Пей, оно с травами, поможет.

- Спасибо.

Иефа глотнула вина и, разумеется, тут же обожглась. Из глаз брызнули слезы, на лбу выступили капли пота.

- Сказано, же - горячее, жадина, - тихо засмеялся орк. - Подуть?

- На что подуть?! - шепотом возмутилась полуэльфка. - На язык?!

- Можно и на язык, - фыркнул Норах. - Опять меня совратить пытаешься, а?

- Больно надо, - Иефа отдышалась, глотнула еще вина, зажмурилась, чувствуя, как блаженное тепло разливается по всему телу. - Мы, барды, не падки на безнадежные предприятия.

- Барды, барды... Слыхал я, как ты в озере голосила - то еще пение, скажу я тебе, - Норах крутанулся и улегся поудобнее, пристроив голову полуэльфке на колени. - Если ты бард, спой чего-нибудь такое... ну...

- Колыбельную? - ехидно поинтересовалась Иефа и снова приложилась к фляге.

- Пьяница, - укоризненно глянул на нее орк. - Смотри, захмелеешь.

- Ну и захмелею, тебе-то что? - полуэльфка с удивлением прислушалась к легкому шуму в голове и подумала, что только похмелья ей для полного счастья не хватало. - Или боишься, что приставать по пьяни начну?

- Спой, хватит дурака валять.

- Поразительно... - Иефа недоуменно покачала головой. - Ни разу, за все время похода, никто из них не просил меня спеть. То есть я пела... чтобы лечить, чтобы... все время это "чтобы". Никогда бы не подумала, что в итоге буду петь колыбельные орку-шантажисту. Да еще такому, который спаивает меня вином в зарослях и нагло использует мои колени в качестве подушки.

Норах закрыл глаза и сделал вид, что последнюю фразу не услышал. Иефа поерзала, устраиваясь поудобнее, побулькала содержимым фляги. Песня зрела в голове, в сердце, тянулась откуда-то изнутри, из сна, как будто ее уже давно написали и спели, нет, как будто это и не песня даже, а просто история, которая случилась с кем-то знакомым когда-то очень давно, история, которую рассказали уже много раз, так много, что позабыли, была ли она на самом деле...

- Это кажется мне или снится,

Это правда или случайно -

Остроухая дьяволица

Заглянула ко мне на чай... - прошептала-пропела Иефа. Мир поплыл перед глазами, стирались линии, шумело в ушах, и большой барабан гулко бухал под лобной костью, размеренно, в такт.

- Очертила изящно губы

Карандашно-пепельной линией

И сказала: "Сейчас я буду

Вышибать

Эти чертовы клинья..."