Читаем Зал ожидания полностью

– Представьте себе, в Педагогическом университете.

– И читали философию?! Нет, вы точно не такой, как все…

– Как все – кто, бомжи?

– Ну, вы поняли, – замялась Елена.

– Во-первых, я не бомж, – сказал Егор. – Как вы убедились, у меня есть жилье. А во-вторых, каждый из них когда-то кем-то был, причем, замечу, что не всегда отрицательным персонажем. Вы со мной не согласны?

Елена пожала плечами. Ей было неуютно в этой большой пустой комнате с отставшими кое-где обоями, с голой лампочкой под потолком вместо люстры. Женщина настороженно стояла у окна, опершись бедром о подоконник и не выпуская из рук свою сумочку. Егор сидел по-турецки на матраце, расстеленном в противоположном углу комнаты. Поначалу он принес из кухни единственную табуретку, но гостья брезгливо отказалась на нее садиться.

– Как хотите, – сказал ей тогда хозяин, – а я присяду. Устал что‑то…

И вот теперь она слушала рассказ этого одинокого человека, и постепенно переставала чувствовать страх перед ним. А он продолжал с убийственной монотонностью.

– Потом в нашей квартире начали появляться какие-то люди. Я думал, что жена приобрела новых друзей, которые помогают ей справляться с потерей сына… И только через некоторое время, случайно застав трезвым, соседка, баба Шура, просветила меня. Это ведь были не простые знакомые жены. Это были какие-то сектанты, которые пытались воспользоваться ситуацией и как-то отобрать у нас квартиру. Тогда мне бросилось в глаза, что уже и каких-то вещей в доме не стало. Я стал спрашивать жену, она молчала, как будто загипнотизированная. И я устроил скандал, да такой, что соседям пришлось вызывать милицию. Когда-то в молодости я боксом занимался, даже разряд имел. Вот и пришлось спустить с лестницы пару этих… прихожан…

Егор замолчал. Воспоминания давались ему с трудом.

– А ваша жена? – робко спросила Елена после паузы.

– Ушла вместе с ними.

– Совсем?

– Нет. Она вернулась через месяц. Какая-то другая вернулась, не прежняя, которую я любил… Поначалу я не замечал перемен…

– Вы продолжали выпивать?

– Да, было. Мы почти не разговаривали с ней. Я подрабатывал случайными заработками, приходил поздно вечером, ужинал, что придется, и ложился спать. А она… Я даже не знал, работает ли она на прежней работе.

– А где?

– Заведующей библиотекой.

– А жена готовила хоть что-то?

– Да, что-то было, но совсем не так, как раньше. Мы и спали на разных кроватях. В том углу стояло раскладное кресло, я спал на нем. Мы в тридцать пять лет перестали быть супругами, перестали быть родными. Нас много лет связывал ребенок, а когда его не стало, оказалось, что мы просто чужие люди…

– Как это страшно!

– А однажды ночью я проснулся и увидел, как жена сидит в темноте перед трюмо и тупо смотрит на свое отражение в зеркале. И знаете, я испугался. Мне удалось проскользнуть мимо нее на кухню, жажда мучила. Там я увидел, что жена ничего не ужинала, все осталось стоять на столе. Я вернулся в комнату, подошел к ней. Мне так захотелось, нестерпимо захотелось ее обнять! Такая нежность к этой женщине вдруг поднялась из самых глубин души! Как энергетический толчок, как импульс из светлого прошлого. И знаете, весь алкоголь, что накопился в моей крови, в один миг улетучился тогда. Хотите – верьте, а хотите – нет. Я осторожно положил руки ей на плечи. Она даже не вздрогнула. – Почему ты ничего не ешь? – спросил я. – Ты хочешь умереть от голода? – Я уже умерла, – ответила она. – Разве ты не видишь, что я мертвая?.. У меня есть тело, но в нем нет тепла, я – призрак…

Егор замолчал. Елена смотрела на него с нескрываемым состраданием.

– Вы можете мне ничего больше не рассказывать, – сжалилась она над ним. – Я вижу, как вам больно…

– Правда никогда не бывает приятной. Правда – это, действительно, боль. И поскольку мало кто способен терпеть боль, чаще всего люди лгут. Но я же вам обещал объяснить свой поступок…

– Да, но я не настаиваю.

– Нет, слушайте дальше. – Он перевел дыхание. – Я не отниму у вас много времени. Вскоре я определил жену в психиатрическую клинику. Она пробыла там около года. Я навещал ее один раз в неделю – в приемные дни, как было положено. Сам что-то готовил и приносил ей вкусненькое. Но я все время замечал, что она чахнет на глазах. И однажды мне сказали…

– Не продолжайте, прошу вас! – взмолилась Елена. – Я все поняла.

– Спасибо, – глухо ответил Егор, играя желваками.

– Скажите только, почему у вас пустая комната? Где вся мебель, вещи?

– Вы думаете, что я все пропил? Нет, я еще вовремя остановился. Просто уже больше двух лет я не могу найти достойную работу. У меня ведь кроме гуманитарного образования – за душой ничего нет. И сбережений никаких нет. В теплое время года перебиваюсь по шабашкам, в холодное – то грузчиком, то еще что-нибудь подвернется, то просто нигде, вот, на бульваре бутылки собираю. А жить как-то надо, и за квартиру платить исправно. Мне ее терять никак нельзя! Вот и пришлось потихоньку распродавать – мебель, посуду, одежду, книги. Чтобы на кладбище сделать все, как положено, тоже ведь деньги немалые были нужны…