Читаем Закваска полностью

В квартире на Кабрильо-стрит я существовала в основном в состоянии ступора: мозг не работал, воздуха не хватало. Родители были где-то далеко, я их видела только в окне видеочата. Друзей в Сан-Франциско у меня не было, за исключением пары декстеров, таких же измученных, как и я сама. Квартира была маленькая и темная, жутко дорогая, а Интернет медленный.

Двенадцать минут спустя после моего звонка приехал заказ из «Супа и Закваски на Клемент-стрит». Его привез симпатичный молодой парень, чье лицо наполовину скрывал мотоциклетный шлем цвета кетчупа. Из-под шлема доносилась еле слышное «тынц-тынц-тынц», парень дергал головой в такт.

— Привет, друг, — пророкотал он с сильным трудно опознаваемым акцентом.

Величайшие из нас — те, кто может назвать другом совершенно незнакомого человека, причем так, чтобы это прозвучало не как пустой звук, а тепло и искренне. Так, чтобы ты им поверила.

Я выудила из кармана наличку и, расплачиваясь, спросила:

— А что это вообще за еда?

Его лицо засияло, как неоновая вывеска. «Это мазгская еда! Надеюсь, тебе понравится, а если вдруг нет, ты звони, мой брат в следующий раз приготовит вкуснее». Он зашагал к мотоциклу, но на полпути повернулся и сказал: «Но тебе понравится». И повторил, перекрикивая рев мотора: «Тебе понравится!»

У себя в квартире, на совершенно голом кухонном столе, лишенном всяких следов готовки и человеческого присутствия вообще, я развернула сэндвич, открыла суп и поглотила первый двойной острый в своей жизни.

Если целебные свойства супа фо, который восстанавливает силы и лечит, делают из обычной куриной лапши помои (а так оно и есть), то этот острый суп удивил, как если бы я собиралась попробовать помои, а они оказались отличной куриной лапшой. Это была амброзия. Сэндвич оказался еще острее — тонко нарезанные овощи, огненно-красный соус — настоящий пожар между двумя виртуозно приготовленными тостами.

Вначале развязался узел у меня в животе, а затем и мозг вышел из ступора. Выдыхая, я нечаянно громко рыгнула и от неожиданности рассмеялась вслух, в одиночестве сидя на своей кухне.

Я приподняла одинокий магнит на холодильнике, уронив на пол глянцевый лист со скидочными купонами на пиццу и благоговейно прикрепила на его место меню «Супа и Закваски».

На следующий день я снова позвонила на Клемент-стрит, а потом еще раз. Дальше я пропустила один день, чтобы не впасть в зависимость, но на следующий день снова сделала заказ. Несмотря на то что еда была жутко острая, именно ее жаждал мой травмированный желудок.

В течение следующего месяца я постепенно узнала о ресторане следующее:

— Его держали два брата.

— Беорег (приятный голос, идеальный английский) готовил и отвечал на звонки.

— Чайман (приятное лицо, наушники, из которых вечно сочится бодрый бит) развозил еду на мотоцикле.

— Когда я пыталась надавить на Чаймана и разузнать побольше о «мазгской кухне», он только смеялся и повторял: «Ее же все знают!»

— Беорег и Чайман готовили свои острые супы и сэндвичи в Сан-Франциско всего год.

— У них не было помещения для ресторана: они готовили прямо у себя в квартире, местоположения которой не раскрывали.

— Чайман сказал: «Да все в порядке. Мы просто не регистрировались. Но все в порядке».

— К комбо (двойной острый) всегда давали дополнительный кусок хлеба, чтобы макать в суп.

— Хлеб этот был главным секретом их предприятия. Беорег сам его ежедневно пек.

— И хлеб этот был просто божественный.

Каждый вечер я звонила им, а потом ждала, пока Беорег освободится и сможет принять мой заказ. Он узнавал меня и говорил не просто «Подождете минуту?», а «Привет, Лоис! Прости, подождешь? Одну секунду, я быстро», потом звучала музыка на непонятном языке — грустная, но приятная, — которая уже начала мне нравиться, а потом голос Беорега вызволял меня из чистилища, и я наконец делала заказ — всегда один и тот же. Когда Чайман приезжал ко мне на своем мотоцикле, я тепло здоровалась с ним, оставляла щедрые чаевые, а потом несла еду к себе, чтобы съесть ее, не садясь, медленно, с благодарностью (глаза мои слезились от острого соуса и счастья).

Однажды в пятницу после особенно выматывающего рабочего дня, когда все мои код ревью вернулись обратно, испещренные красным и с кучей злобных комментариев, а мой менеджер Питер робко поинтересовался моей скоростью рефакторинга («быть может, недостаточной»), я вернулась домой, полная тревоги о будущем, а раздражение и самобичевание боролись в моей душе за право испортить мне вечер. Я позвонила Беорегу и с тяжелым вздохом заказала себе ужин. Его брат появился у моих дверей и привез с собой кое-что новое — сверток поменьше, чем обычно, а внутри — огненно-красная похлебка и целых два куска хлеба. «Секретное комбо», — прошептал он. Суп оказался настолько острым, что просто вышиб из меня тоску, и я отправилась спать совершенно чистой и свежей, как тарелка, которую ошпарили кипятком и хорошенько отскоблили.