– Позволь мне ответить за тебя, – попросила Оксана. – Дорогие зрители, в своих подкастах я обращаюсь к обычным людям, которые на самом деле и являются двигателем любых глобальных изменений. Потому что все и всегда начинается с нас самих. Каждый раз, когда вам хочется тыкнуть в кого-то пальцем или пошептаться о ком-либо за его же спиной, вспомните этот разговор. Подумайте о том, какую ношу несет другой человек, какие чувства испытывает и какая боль не дает ему спать по ночам. Я очень надеюсь, что наш сегодняшний подкаст станет достойным завершением длительной травли, которой подвергается Аделина. И помните, что ненависть не выход, а любовь – наше спасение… С вами была я, Окси. Увидимся на следующей неделе. Хороших выходных и просто отличного настроения! Пока-пока!

Как только на моем микрофоне погасла лампочка, я облегченно выдохнула, а затем разрыдалась.

– Ты отлично держалась, – успокаивала меня Оксана. – Я уверена, что это было не зря. Вот увидишь, теперь все изменится.

– Не нужно было…

Из-за истерики моя речь стала несвязной, но она все равно поняла, что я хочу сказать.

– Нет, Аделина. Именно это и нужно было сделать. Ты уж прости, но я не могла отказать себе в удовольствии публично пристыдить всех, кто занимается твоим линчеванием. У них нет на это никакого права.

Из-за нахлынувших чувств я не смогла признаться ей, что считаю себя достойной их ненависти.

– Так что, – уточняет детектив, выдергивая меня из воспоминаний, – есть кто-нибудь на примете?

– Простите, но нет.

– Точно?

– До игры у меня не было врагов. А после… Все, кто презирает само мое существование, слишком похожи друг на друга в своей ненависти. У меня не получится выделить кого-то одного.

– Очень жаль. Тогда придется вернуться к списку, который у нас уже есть.

– Ладно, – соглашаюсь я, готовая говорить о чем и о ком угодно, только бы не смотреть последнее видео.

Он достает из папки, лежащей в стороне, очередную стопку бумаг.

– Что ж, начнем. Кто такая, по-вашему, Изабель?

<p>25 глава</p>

Услышав имя подруги, я впала в недолгий ступор. Подчеркивая ее имя в списке, мне и в голову не могло прийти, что во время проверки они обнаружат нечто такое, что позволит им внести Бэль в список подозреваемых.

– Извините, детектив… – начинаю я.

– Можете называть меня по имени.

– Оу. Да, точно. По имени, – рассеянно отзываюсь я, перебирая в голове возможные варианты.

– Владимир, – напоминает он, кажется совсем не удивленный тем фактом, что я не запомнила его имя.

– Да, конечно… Владимир, могу я узнать, почему мы сейчас будем говорить об Изабель?

– Вы знаете о том, что случилось с ее семьей?

По его тону и взгляду я понимаю, что он считает, будто подруга скрыла от меня неприглядную сторону своей жизни.

– Да, я в курсе.

– Как думаете, почему она вам об этом рассказала?

– Потому что у друзей принято делиться друг с другом самыми сложными моментами своей жизни.

– Будем надеяться, что так и есть. Могу я попросить вас пересказать ее версию событий?

– А что, есть другая версия?

– Сейчас и узнаем. Потому что у меня есть только та, которая хранится в материалах дела ее матери.

– Мне это не нравится.

Недовольно скрестив руки на груди, я отворачиваюсь.

– Что именно?

– То, что вы заставляете меня сомневаться в друзьях. Сначала Иван, теперь Бэль. Вы хоть представляете, как много для меня значат эти люди?

– Догадываюсь.

– Нет, вы не понимаете.

– Объясните, – просит он, спокойно убирая бумаги в сторону.

– После игры я совершенно разучилась радоваться. Иногда во мне зарождалась искра чего-то положительного, но я очень быстро гасила ее мыслью об умерших друзьях. Улыбка и смех исчезали раньше, чем успевали вырваться наружу. А потом появились Иван и Бэль. Они вернули ту часть меня, которую я считала безвозвратно утерянной.

– Звучит очень здорово. Похоже, вам с ними повезло.

– Так и есть, детектив. В вашей жизни есть такие люди?

– Какие «такие»?

– Которые буквально вернули вас к жизни, когда вы только и делали, что думали о смерти.

– К сожалению или к счастью, мне не доводилось быть в столь тяжелой ситуации, поэтому ни один моих друзей не проходил подобную проверку.

– Если вам на ум не приходит даже одно имя, то вы точно меня не поймете.

– Я рад, что вам повезло встретить таких замечательных людей. И совсем не расстроюсь, если они окажутся непричастны к тому, что вы оказались на игре. А пока предлагаю рассмотреть любые варианты. Даже те, которые вам неприятны.

– Ладно. Я расскажу версию Бэль, – киваю я, тяжело вздохнув и искренне надеясь, что подруга не сочтет это предательством.

Во время нашей поездки на море мы часто гуляли по ночной набережной, наслаждаясь тишиной и прохладой.

– Скоро третья годовщина событий на игре, – поделилась я вслух.

– И как ты хочешь ее провести? – тихо поинтересовалась Бэль.

– Наверное, пойду на кладбище. Но мне там не рады.

– Думаешь, они до сих пор на тебя злятся?

– Не знаю. Мне хватило встречи с отцом Стаса. Это было невыносимо.

– Все так плохо?

– Даже не представляешь насколько.

– Может, совсем немного, но все же представляю… – прошептала подруга.

– В каком смысле?