– Аделина, боюсь, у нас нет времени, – вежливо сообщает детектив, явно удивленный тем, какие обороты приняло это дело.

Мне с трудом удается строить логическую цепочку у себя в голове, но что-то из услышанного показалось мне странным, и я стараюсь понять, что именно.

– Убили полтора года назад… – повторяю я услышанное. – А когда нашли тело?

– Через пару месяцев после смерти, – отвечает следователь, сбитый с толку неожиданной переменой в моем поведении.

– Вы сказали, что его убийца постарался, чтобы труп всплыл не сразу. Тогда как его нашли?

– У меня нет ответа на этот вопрос.

– Предположения? – настаиваю я, уверенная, что его самого смущает эта часть истории.

– Повреждение крепления или веревки.

– Я не это имею в виду.

– А что?

– Кто его нашел?

– Полиция.

– Как?

– Поступила анонимная наводка.

Он старается скрыть смешанные эмоции от этой новости, но у него плохо выходит.

– Удобно получается, – кивнув, я немного успокаиваюсь. – И вы вместо того, чтобы искать этого анонима, решили обвинить во всем меня?

– Очень похоже, что кто-то пытается подставить Аделину, – тихо замечает Антон, явно не любящий перечить начальству. – Способ и орудие убийства – это прямые отсылки к событиям на игре.

– А может, в этом наша ошибка? – рассуждает следователь. – Если не искать никакие отсылки и отбросить все наши теории, все выглядит вполне очевидным.

– И что же вам очевидно?

Клянусь, что готова встать из-за стола и наброситься на него, впившись ногтями в это наглое лицо!

– Что его убили именно вы. Так же, как и свои предыдущие семь жертв. И нет никакого раздвоения личности. Просто вы безжалостная садистка, получающая удовольствие от чужих страданий. Вы ведь так описывали Софию? Может, вы говорили о самой себе?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не влепить ему пощечину.

– Значит, вы предъявляете обвинение?

– Сейчас у нас есть дела поважнее, – прерывает нас детектив и тут же обращается к следователю: – Можем выйти ненадолго? Есть разговор.

Когда они уходят, Антон тут же начинает меня успокаивать:

– Он это не всерьез…

– Неужели? – сомневаюсь я, уверенная, что уже вряд ли смогу уйти отсюда свободным человеком.

– Конечно. Просто это дело сводит нас всех с ума. Он на взводе, потому что у нас все меньше времени до начала игры. А мы толком не продвинулись на пути к спасению этих людей.

– И поэтому он решил обвинить во всем меня?

– Ада, просто постарайся не реагировать на его слова, – просит он.

– Это трудно, когда тебе под нос бросают снимки трупа и говорят, что это твоих рук дело.

– Согласен. Но слушай, до этого ты явно пыталась мне что-то сказать о чистильщике. Я ведь прав?

– Даже если и прав, теперь я точно ничего не скажу.

– Думаешь, это навредит тебе?

– Сказать честно?

– Конечно.

– Я думаю, что мне вообще стоит уйти. Мое нахождение здесь не только бессмысленно, но еще и вредит мне. Мало того, что вы заставили меня смотреть эти ужасные видео, так еще и продолжаете считать убийцей.

– Никто так не считает, Ада, с чего ты это взяла?

– С того, что это читается в каждом вашем вопросе. Вы пытаетесь подловить меня. Будто настоящая цель этого допроса – вывести меня на чистую воду. Вам вообще есть дело до людей в этих кабинах?

– Ты ошибаешься. Никто не пытается тебя уличить в том, чего ты не совершала. Но в нашей профессии приходится быть начеку, нам положено подвергать сомнению любую, даже самую непреложную истину.

– Значит, для вас ничего не значит оправдательный приговор? Вам позволено продолжать считать человека виновным, даже если с него сняли все обвинения?

– Конечно нет, но в текущей ситуации, когда все настолько запутанно, мы обязаны рассматривать все варианты. Прости, Ада, такая у нас работа.

Когда я собираюсь ответить очередной колкостью, на экране телефона, который все это время показывал безмолвную трансляцию игры, неожиданно происходит какое-то движение.

– Ты это видел? – спрашиваю я, быстро подвинув к себе телефон.

Антон наклоняется, чтобы тоже видеть происходящее в подвале.

– Что там?

Ведущий игры, лицо которого скрыто капюшоном, делает несколько шагов к камере и, не поднимая головы, машет нам рукой. После этого трансляция резко обрывается.

В изумлении я поднимаю взгляд на такого же испуганного Антона.

– Что это значит?

– Похоже, игра начнется раньше времени, – отвечает он и тут же выбегает из комнаты.

<p>24 глава</p>

Оставшись в одиночестве и полном смятении, я снова погружаюсь в приятные воспоминания о нашей с Бэль поездке на море.

– Поднимайся, соня, – скомандовала подруга.

– Еще рано, – проговорила я сонным голосом.

– Уже десять. Вставай давай.

В ответ на ее попытки разбудить меня я с головой укрылась одеялом.

– У меня есть для тебя сюрприз, – таинственно сообщила Бэль.

Ее старания подкупали. Никто, кроме родителей, уже давно не пытался меня порадовать. А она каждый день дарила мне новый повод для улыбки. Хотя на самом деле ей не следовало ухищряться, придумывая что-то особенное, потому что сама наша дружба уже стала самой большой отрадой в моей жизни.

Я выглянула из-под одеяла, ощущая, как внутри разгорается любопытство.

– Что еще за сюрприз?