Читаем Закрытый сеанс полностью

В допросную словно ураган врывается следователь. От неожиданности я вздрагиваю и в поисках поддержки ищу взгляд Антона, но он выжидающе смотрит на вошедшего начальника.

– Здесь ваш психиатр, – объявляет следователь.

От услышанного моя нижняя челюсть медленно, но верно стремится вниз.

– Что? Ева здесь?

– Она требует вас отпустить. Вы можете ее успокоить?

– Я… Да, конечно. Она за дверью?

– Да. Сейчас приглашу ее войти. Только не вздумайте посвящать ее в детали расследования.

– За дуру меня держите?.. Пусть скорее заходит.

Когда в дверном появляется знакомая ярко-рыжая голова, я едва не вскрикиваю от радости. Не сумев сдержаться, срываюсь с места и бегу в ее уже раскрытые объятия.

– Не могу поверить, что ты проехала двести шестьдесят километров ради меня!

Она поправляет отросшую челку.

– Вообще-то, двести семьдесят три. Мне пришлось объехать пробку.

Я так сильно ей благодарна, что готова расплакаться.

– Спасибо! Не понимаю, как продержалась эти три часа без тебя!

– Следователь заверил, что они ни к чему тебя не принуждают и ты здесь исключительно по своей воле. Это так?

Не успеваю я кивнуть, как Ева проходит к столу, и ее взгляд тут же падает на ноутбук, где открыта папка с видеозаписями игры.

– Это что еще такое?

– Организаторы игры прислали полиции видео, на которых я… то есть «она» совершает убийства.

Я хорошо ее знаю и вижу, что она с трудом сдерживается, чтобы не разнести этот полицейский участок в щепки.

– Ты их смотрела?

– Да, но не все.

– Ладно, давай сядем.

Мы устраиваемся за столом и некоторое время молчим.

– Как там мама и папа? – тихо интересуюсь я, решив начать разговор издалека.

– Они в ужасе, но я постаралась их успокоить.

– Спасибо.

– Не за что, Ада.

Грустно улыбнувшись, она тяжело вздыхает.

– Мне плохо из-за того, что тебе приходится снова это переживать.

– Может, оно и к лучшему.

– Почему ты так думаешь?

– У нас есть шанс покончить с этим.

– Если бы все было так просто…

Она накрывает мою руку своей ладонью.

– Пожалуйста, объясни, что здесь происходит.

– Кто-то прислал на почту одному из сотрудников полиции ссылку на трансляцию новой игры.

– Ты видела эту трансляцию?

– Да. Подвал, кабины, электрический стул, ведущий, охранники. Все то же самое, что было тогда.

– Чего они хотят от тебя?

– Помощи. Они уверены, что я знакома с кем-то, кто может вывести их на организаторов. Говорят, что я оказалась на игре не просто так. Кто-то хотел мне навредить. А когда я выжила, решил сблизиться, чтобы насладиться моими страданиями.

– И на чем основаны эти безумные предположения?

– Один из них владеет методом профилирования. И, честно сказать, это похоже на правду.

– И чем подкреплено это суждение?

– Например, темой моей дипломной работы.

– А что там?

– «Тактика хирургического лечения резаных ран».

Нескрываемый скептицизм на лице Евы постепенно сменяется пониманием. Когда-то она и сама помогала с расследованием жестокого убийства одного из ее пациентов. Поэтому я ни на минуту не сомневалась, что она сразу же увидит связь.

– Оказалось, что я рассказывала о своем дипломе нескольким игрокам из онлайн-«Мафии», когда состояла с ними в общем чате. Потом мне удалось вспомнить имя парня, который пытался со мной сблизиться. Полиция взломала его страницу, но она неактивна с прошлой игры.

– Значит, они думают, что он занимался подбором жертв?

– Да.

– Понятно. А зачем смотреть эти видео?

Она тянется к ноутбуку и наводит курсор на одну из записей.

– Тебе нельзя их включать, – напоминаю я ей. – Это что-то вроде улик.

– А не надо было оставлять здесь ноутбук.

– Ева!.. Мы посмотрим эти записи вместе. Потом, когда все закончится. Ладно?

Ее указательный палец застывает прямо над кнопкой воспроизведения. Она явно колеблется, но все же уступает мне.

– Твоя взяла.

– Спасибо.

– Хочешь поговорить о том, что ты чувствуешь при просмотре этих видео?

– Не сейчас. У полиции не так много времени, чтобы спасти этих людей.

– Я горжусь твоим стремлением помочь следствию, но это может быть опасно для тебя самой. Если хочешь знать мое мнение, то я хочу, чтобы мы ушли отсюда прямо сейчас. Но решать только тебе.

После всего, через что мы вместе прошли, ее воинственный настрой меня совсем не удивляет. И я бы рада им заразиться, но желание закончить начатое гораздо сильнее. И дело не только в стремлении спасти чью-то жизнь, а в наивной надежде простить саму себя.

Так и не дождавшись моего ответа, Ева встает из-за стола.

– Ада, оставайся до тех пор, пока не будешь уверена, что сделала все возможное. Я буду ждать тебя в коридоре.

– Ты… ты не уедешь домой?.. Но как же твоя работа?..

В уголках глаз у меня собираются слезы. У Евы полно пациентов, которые нуждаются в ней не меньше, чем я. Но эгоистичная часть моей натуры прыгает от счастья из-за того, что она сейчас здесь. Со мной.

– Я обо всем позаботилась. Не переживай.

– Передай маме и папе привет, – прошу я, подойдя к ней, чтобы обнять.

– Обязательно.

– И… Ева…

– Да?

– Я остаюсь не только из-за этих людей, – признаюсь я, – но и ради себя.

Она бережно вытирает дорожку слез с моей щеки.