Читаем Закрытый клуб полностью

Найджел впился в жюри страстным взглядом:

— Я прошу вас употребить власть, данную вам, для сочувствия и спросить себя: что, если бы этот осколок пробил вашу голову? Что, если бы ваши ценные идеи вдруг попытались украсть? Совершили бы мы справедливое дело, оторвав вас от семьи и отправив в тюрьму до конца жизни?

Найджел снова присел на краешек стола с утомленным видом и печально улыбнулся:

— Сейчас у вас есть власть. И я молю вас — молю каждого из вас — употребить ее милосердно и мудро.

Он сел и вытер лоб носовым платком.

В законе четко прописано: если вы в состоянии отличить хорошее от плохого, если вы не спите и действуете сознательно, значит, отвечаете за свои поступки. И никого не волнует, каковы вы по природе: злобны или импульсивны. Так почему же должно влиять то, что вы родились белым и пушистым, а затем вас изменил осколок бомбы?

Как на любом хорошо инсценированном процессе, мы оказались на грани пространного обсуждения расплывчатых понятий: обладаем ли мы интеллектом, способным сделать выбор, и свободой воли, или у нас только мозг, состоящий из клеток и электрических импульсов, пуляющих, как шарики в пинболе, и есть лишь иллюзия свободы воли?

Одним махом Найджел отмел сотни лет уголовной практики и вопросил, вправе ли мы наказывать этого человека. Он говорил как шекспировский актер, хотя его клиент даже не был настоящим. Увидев, как одна из присяжных промокнула глаза платочком, я понял, что ситуация становится серьезной.

Достанься Дафне только красота или только ум, она была бы великолепна, но сочетание этих двух даров судьбы казалось невозможным, статистически невероятным, почти мистическим. Пока она находилась в зале суда, оттуда словно откачали воздух. Перед жюри Дафна держалась мягче, чем обычно, кроме того краткого момента в конце обеда у Найджела, когда она распустила волосы и сняла контактные линзы. Сейчас Дафна снова стала мягкой и милой — с такой хочется сидеть в обнимку у камина в пижамах и читать книгу.

— Миссис Рейд, вы говорили, ваш муж был добрым и нежным человеком, это правда?

— Да, — ответила актриса, изображавшая жену ответчика.

Дафна стояла возле места свидетеля, совсем близко к миссис Рейд — казалось, две леди вели приватный разговор.

— Он никогда не проявлял жестокости до ранения, верно? Ни днем ни ночью, так вы сказали?

— Ни днем ни ночью.

— Это важно, не так ли? Это важно, поскольку вы считаете, что именно из-за ранения в голову ваш муж совершил преступление?

Свидетельница попыталась переглянуться с Найджелом и Джоном, но Дафна словно невзначай заслонила их собой.

— Правильно?

— Да.

— «Добрый и нежный» — именно эти слова применял адвокат, говоря о вашем муже, не так ли?

— Если вам так угодно.

— Это ваши слова или слова адвоката?

— Простите?

— Я спрашиваю: кто решил называть вашего мужа «добрым и нежным»? Это ваша фраза или адвокат подсказал?

— Протестую. — Джон встал. — Зашита ссылается на привилегию общения клиента с адвокатом.

— Миссис Рейд не клиент, — спокойно возразила Дафна. — Клиент — ее муж. А она добровольно согласилась дать отзыв об обвиняемом в качестве свидетеля.

— Протест отклонен, — произнес судья.

— Благодарю, ваша честь. — Дафна снова повернулась к миссис Рейд: — Я повторю вопрос. Фразу «добрый и нежный» предложили адвокаты или придумали вы сами?

Миссис Рейд что-то промямлила.

— Не могли бы вы говорить погромче, миссис Рейд?

— Адвокаты, — ответила свидетельница, с неприязнью глядя на Дафну.

— Понятно. Значит, вы передали нам мнение адвокатов о мистере Рейде.

— Протест! — одновременно воскликнули Найджел и Джон.

— Снимаю, — кивнула Дафна. — Миссис Рейд, справедливо ли утверждать, что ваш муж никогда не повышал на вас голоса?

— Я этого не говорила.

— Стало быть, этот добрый и нежный человек кричал на вас?

— У нас были ссоры, как у всех.

— Крупные ссоры или мелкие?

— Не понимаю.

— Бросьте, миссис Рейд, мой вопрос вовсе не труден. У вас с мужем были крупные ссоры или мелкие?

— Мелкие, наверное.

— То есть он кричал на вас во время мелких ссор?

— Нет, кричал он только во время крупных ссор.

— Значит, у вас и крупные ссоры бывали?

— Да.

— О’кей. Надеюсь, на этот раз вы точно ответили на мой вопрос. Могу я в это верить?

— Да.

Миссис Рейд начала закипать, а ведь Дафна еще ни разу не повысила голос.

— Миссис Рейд, можно ли называть мужа добрым и нежным, если он бьет жену?

— Протест, — выпалил Найджел, вскакивая. — Вопрос расплывчатый, скорее предвзятый, чем доказательный, предполагающий несуществующие факты… — Он говорил, едва успевая за мыслью.

— Ваша честь, — ласково сказала Дафна. — Защита придает большую важность выражению «добрый и нежный». По-моему, жюри заслуживает того, чтобы точно знать, что оно означает.

— Продолжайте, — сказал генеральный прокурор США.

— Миссис Рейд, можно ли считать мужа добрым и нежным, если он бьет свою супругу?

— Конечно, нет.

— Мистер Рейд когда-нибудь бил вас?

— Никогда. Ни разу.

— Может ли муж считаться добрым и нежным, если он толкает свою жену?

— Нет.

— Может ли муж считаться добрым и нежным, если он хватает свою жену за плечи и с силой трясет ее?

— Н-н-н…