Читаем Закопанные полностью

Дикий покосился на приятеля.

– А что, вполне себе, – хихикнул он. – Ты похож на спившегося Чапаева. Еще папаху и саблю.

Сава снял очки и, покрутив их, положил обратно на стол.

Насытившись, Дикий откинулся на спинку колченогого стула и задумчиво произнес:

– Я часто вспоминаю нашу первую встречу. Понесло меня сдуру в Подмосковье! Приятели охотники пригласили. Да вот только малость перебрали мы с бухлом, и я заблудился. Вышел из леса, вижу, в поле домик одинокий. Думал зайти, узнать, где хоть нахожусь, или воды на крайняк попить. А дальше…

Дикий засмеялся.

– А дальше как в сказке про Бабу-ягу. Сначала меня оглушили. Прихожу в себя и понимаю, что лежу на столе. Надо мной ты с пилой. А Олеся уже воду кипятила для варки тсансы… В общем, меня спасло мое красноречие… Еще бы чуть-чуть, и моя башка пополнила бы твою коллекцию. Только в засушенном и уменьшенном виде.

Егерь снял кепку, в которой сидел все это время, обнажив гладко выбритый череп, и, словно убеждаясь, что все на месте, на всякий случай пощупал голову.

Сава развел руки в стороны.

– Се ля ви. Считай этот день вторым днем рождения. Тебе повезло.

– И я о том же, – с довольным видом закивал Дикий. – Это просто чудо, когда я смог тебя переубедить, и ты понял, что я собой представляю. Эх… было время! Ну и в конце концов. Мы с тобой почти коллеги!

Егерь сцепил руки за затылком, глядя куда-то в потолок.

– Да, кстати. Ты вроде говорил, что вы ждали ребенка?

– Ждали, – сухо отозвался Сава. – Родился мальчик, Гена. С врожденным пороком сердца. Он умер через восемь месяцев. Олеся… Она очень переживала. Мы…

– Ладно, оставим тему, – торопливо сказал Дикий, видя, как у Савы предательски дрогнул голос. – А вот мне с женщинами вообще не везет. За всю свою жизнь мне нравилась только одна. Но и она исчезла.

Дикий кашлянул, словно желая потянуть время. – Есть у меня кое-какие подозрения… Ну да ладно. Это совершенно другая история.

Он оторвался от стула, положив крупные руки со сбитыми костяшками на стол.

– Судьба специально столкнула нас. Чтобы мы помогли друг другу, сечешь?

– Безусловно.

Помедлив, Сава спросил спокойным голосом:

– Ответить мне на один вопрос, Дикий.

Егерь нахохлился:

– Чего еще?

– Где они?

– Они? Ах, ты об этих… Где обычно. Пока ты дрых после того, как я зашил твой шнобель, я сделал им по уколу. Потом провел санобработку, и они ждут своего часа.

– Санобработку? – переспросил Сава, и Дикий кивнул.

– Я хочу посмотреть на них.

Дикий вплотную приблизил свое лицо к нему, так близко, что даже своим единственным глазом Сава мог рассмотреть каждую складку и морщинку на загорелой коже егеря.

– Я покажу тебе их. Нет проблем. Но только с одним условием, парень.

Сава плотно сжал губы. Он уже догадывался, что за этим последует.

– Мы с тобой в расчете. Ты обрел свободу и любимую женщину. Я получил то, что хотел. Мы помогли друг другу. Но только полный кретин поверит тебе, если ты скажешь, что не держишь зуб на мои грибы. Я вижу это по твоей физиономии, Сава. Обещай, что не будешь ничего предпринимать. Договорились?

Целую минуту Сава безмолвно смотрел на егеря.

– Ну так что? – настойчиво произнес Дикий. – Я могу тебе верить?

– Вполне, – не разжимая зубов, сказал Сава.

На худом лице Дикого заиграла улыбка, в то время как глаза продолжали оставаться осколками льда. Он накинул на татуированные плечи свою неизменную куртку.

– Вот и чудно. Пошли.

Они вышли из избушки лесничего, и Сава невольно залюбовался ночным небом, накрывшим лес угольно-бархатным покрывалом. Звезды пульсировали холодным блеском, словно подсвечиваемые изнутри снежинки, и каждая из них, казалось, мерцала своим единственно-уникальным светом.

– Идем, – поторопил его Дикий, и Сава послушно зашагал следом. Они обогнули старый бревенчатный дом с высокой двухскатной крышей и оказались возле приземистого сарая.

– Там моя лаборатория, – заговорщически подмигнув, сообщил Дикий. – Так сразу и не скажешь, да?

Сава кивнул.

Егерь выудил из кармана ключи, сунув нужный в скважину. Щелкнул замок, и дверь медленно отворилась. Пошарив рукой, Дикий включил свет, и у самого потолка замерцала тусклая лампочка, покрытая пылью.

– Мы точно сюда пришли? – озираясь по сторонам, с недоумением спросил Сава. Перед ним был старый верстак, заляпанный масляными пятнами, на котором высились темные и проржавевшие от времени тиски. На полу валялись скрученные проволокой рулоны линолеума, в углу виднелся железный ящик с инструментами. Противоположная стенка сарая была доверху заполнена дровами.

– Не соображаешь, да? – спросил Дикий. Шагнув к дровам, он нагнулся и, вынув одно полено, на что-то нажал. Выпрямившись, он осторожно толкнул стену, и на глазах изумленного Савы она, поскрипывая, отворилась, словно дверь.

– Верхний слой – все настоящие, – пояснил он, проводя рукой по дровам. – А дальше – обыкновенное произведение искусства. Оп-ля!

Егерь протиснулся в образовавшееся отверстие и, наклонившись, потянул на себя тяжелую дверцу погреба.

– Если нагрянут менты, прятаться будете здесь, – сказал он.

– А успеем добежать-то?