Читаем Законы границы полностью

Позже, когда мы танцевали в полумраке столовой под песню Риккардо Коччанте «Бессердечная красотка», я сообщил Тере, что рассказал мне о ней Сарко во время нашей встречи в тюрьме. Тере засмеялась, не отстраняясь от меня: она танцевала, запустив пальцы в мои волосы на затылке и тесно прижавшись ко мне телом, «Это выдумки Сарко?» — спросил я. «Нет, правда. И я тысячу раз тебе об этом говорила». — «Тогда почему ты постоянно избегала меня? Почему не обращала на меня внимания? Почему крутила с другими?» «Я не избегала тебя, — возразила Тере. — Это ты не обращал на меня внимания». В тот раз она не стала укорять меня за те два случая, когда я не пришел к ней на встречу, но напомнила о том, что произошло между нами в туалете игрового зала Виларо и ночью на пляже в Монтго, после чего спросила: «Ну, так кто кого добивался?» «Ты меня, — согласился я. — Но только в те два раза. Потом уже я сам стал тебя добиваться, но ты меня сторонилась, встречалась с другими направо и налево». «Ты не показывал своего интереса ко мне, — заметила Тере. Она хотела что-то добавить, но промолчала, а потом смиренным, почти извиняющимся тоном произнесла: — И потому, что я всегда делаю что хочу, Гафитас». Мне невольно вспомнились ее слова: «Никаких сложностей, никаких обязательств, никаких требований, каждый сам по себе». «И сейчас тоже?» — уточнил я. Тере заговорщицки подмигнула: «И сейчас». — «А Сарко?» — «Что — Сарко?» — «Я всегда считал, что ты была девушкой Сарко». «Да, знаю», — кивнула она. «Но ты ей не являлась?» — не отставал я. «Кто-нибудь говорил тебе, что мы были вместе? Сам Сарко? Я? Или кто-то другой?» «Нет, никто», — признал я. «С чего тогда ты это взял?» Так же, как в беседе с Сарко, мне вспомнился любовный треугольник из первой части «Диких парней», но я опять не решился упомянуть о нем, да и к тому же чувствовал, что Тере говорила правду. Я улыбнулся. Мы поцеловались и продолжали танцевать. В тот вечер мы больше не возвращались к этой теме.

На следующее утро мы с Тере вместе отправились в «Ройаль». Мария появилась, когда мы выпили по чашке кофе и заказали по второй. Она тоже взяла кофе, и я принялся излагать свой план по освобождению Сарко. Разумеется, я рассказывал так, будто Тере ничего не знала. Мы не хотели, чтобы Мария догадалась о наших отношениях, и, кроме того, поскольку ей предстояло стать женой Сарко и сыграть главную роль в его освобождении, она могла обидеться из-за того, что Тере стало все известно раньше нее. Мы продолжали пить кофе, женщины слушали меня, и Тере делала вид, будто слышит все это впервые. Когда я сообщил, что Сарко с Марией следует пожениться, и добавил, что Сарко в восторге от этой идеи, лицо Марии просияло. «Эго правда?» — спросила она. Я кивнул.