— Доверьтесь мне, друг мой. Я уже говорил, что моя семья всегда была вынуждена выживать с оружием в руках. Все наши люди — римляне, значит, привычны и к плугу, и к кинжалу. Они свое дело знают и готовы пролить кровь за меня, как я готов пролить за них.

Пико эти речи не очень убедили, но он оставил сомнения при себе. Колонна был уверен в своих словах, но недостаточно взвесил силы: их будет пятеро, но они не знакомы и не смогут предвидеть реакцию друг друга в случае затруднений.

— А сколько будет противников?

На лице Франческо Колонны появилось сомнение, тут же сменившееся решительной гримасой.

— Точно не знаю, но немного. Башню Нона защищают не столько пики стражников, сколько дурная слава и толстые стены. Думаю, мы справимся.

— Да, возможно. Но мне нужна точная картина. Характеристики башни и окрестностей, какой народ живет поблизости. Что вы об этом знаете?

— Башня стоит на самом берегу Тибра, почти в воде, неподалеку от пьяццы дель Понте, в самой низкой части Марсова поля. Она очень старая и, несомненно, была построена столетия назад на развалинах какого-то римского здания, если сама таковым не является. В этом месте проходила стена Марка Аврелия, и башня, скорее всего, входила в защитные сооружения. Со стороны реки имеется разрушенный причал, к которому когда-то приставали суда, поднимавшиеся по Тибру. Прежде чем стать тюрьмой, башня служила зернохранилищем, а потом монахи из соседней церкви приспособили ее под монастырь. Когда же Папой стал Николай Пятый, ему понадобились тюрьмы. Башню отобрали у монахов и переоборудовали кельи под карцеры.

— Значит, когда-то там был монастырь, — задумчиво произнес Пико.

— Да, но еще и склад. Со стороны реки должна быть дверь для погрузки зерна. Попробуем проникнуть оттуда.

Пико покачал головой.

— Если башня была частью стены, то это самое скверное место. А что в той части, что смотрит на город?

— Маленькая площадь, выходящая на улицу Святой Троицы. Улица эта, длинная и узкая, прорезает Марсово поле и упирается в Корсо за холмом Цитатория.

— Надо поговорить с кем-нибудь, кто там сидел, чтобы иметь представление о внутренней конструкции.

— Это не так легко. Там много кто сидел, но все вышли либо вперед ногами, либо подвешенные за шею.

— А может, спросить кого-нибудь, кто обитает в тех местах?

— Там всего несколько домишек, несколько хлевов, монастырь и остерия.

— Таверна?.. — насторожился Пико.

— Да, на углу площади. Говорят, славится вином. Хозяин сколотил себе состояние, обеспечивая выпивкой тех, кто приходит поглазеть на казнь.

— Таверна… Это может быть нам полезным. Если ее хозяин ничем не отличается от всех прочих трактирщиков мира, то он лучше всей коллегии кардиналов знает обо всем, что происходит возле лавочки. Попробуем его разговорить. Приходите туда со своими людьми вечером, перед сигналом тушить огни. Пусть наденут дорожное платье и понадежней спрячут кинжалы под плащами.

В распоряжении Пико был остаток дня. После всех приключений минувшей ночи он чувствовал себя разбитым и сразу повалился на постель, надеясь заснуть. Но в возбужденном мозгу теснились образы, заснуть не получалось. Шло время, и его сомнения усиливались. Правильно ли он поступил, дав Франческо втянуть себя в рискованную авантюру?

Часы тянулись медленно и тоскливо. Из-за тревоги вынужденного бездействия Джованни вдруг решил выйти из гостиницы и еще раз отыскать аббревиатора Марко, чтобы выспросить у него, что может ожидать их в башне.

Он чувствовал, что во время первой встречи этот человек сказал ему не все. Тогда Пико был не в состоянии разобраться что к чему, но теперь, как следует обдумав его слова, не мог избавиться от подозрений. Особенно в том, что касалось лично его: рыжий изо всех сил хотел предстать скромной, ничего не значащей пешкой в огромной машине курии. И вся история его ареста и дальнейшего освобождения выглядела в его рассказе почти случайностью. Он настаивал, что с Альберти его связывало всего лишь уважительное знакомство и он держался от Леона Баттисты на расстоянии, как и подобает смиренному подчиненному. Однако ему были известны многие подробности жизни архитектора, а прежде всего — его работы.

И чем больше Пико думал о человеке с огненной, как у демона полей, шевелюрой, тем сильнее его одолевали сомнения. А что, если этот Марко обязан своим спасением вовсе не тому, что являлся второстепенной личностью? Он, наоборот, мог быть посвящен в тайны чиновников высшего звена и поделиться с обвинением какой-нибудь ценной информацией в обмен на свободу.

Мозг Пико лихорадочно строил одну гипотезу за другой. Если Марко — предатель, то все, что он рассказал, преследовало какую-то тайную цель, и не исключено, что в этот момент аббревиатор сидит с докладом в инквизиции или строчит донесение об их встрече, о Манилио да Монте и башне Нона.

Прежде чем вслепую броситься в дело нынче ночью, надо было успокоиться. Джованни быстро зашагал по уже знакомым улицам к маленькой площади, на которую выходил дом Марко.