Читаем Закон тени полностью

— Я обязан вам жизнью, друг мой, — прошептал он, бросив взгляд на труп и тут же отведя глаза. — Я, конечно же, буду вам очень признателен. Как и мой патрон, — прибавил он.

— Альфонсо, герцог Калабрии? — спросил Пико. — Значит, вы и вправду состоите у него на службе?

Перфетти не ответил и только повторил:

— Просите, что хотите. Мой синьор не поскупится на благодарность.

— Деньги мне не нужны.

— Почему? — удивленно спросил ученый.

— Мне нужна информация.

— Информация? И какая же?

Перфетти вздрогнул и сразу насторожился.

— Вы были членом Витрувианской академии, основали ее вместе с Леоном Альберти. Мне рассказал об этом мастро Манилио да Монте. Вы, наверное, единственный оставшийся в живых академик. Мне нужно знать о настоящих целях этого сообщества. Прежде всего, скажите, кому Леон Баттиста оставил свои бумаги. Где они сейчас могут быть?

— Академия… — прошептал ученый.

Это название, казалось, вызвало в нем какие-то далекие воспоминания. Глаза его застыли, глядя в пустоту, в направлении распростертого тела, но труп Перфетти больше не занимал. Он снова повернулся к юноше.

— Да, я был знаком с Леоном Баттистой. И мы вместе занимались исследованиями. Но это было так давно… Все, кто работал вместе с нами, как вы заметили, умерли.

— Но вы-то живы! И тем, что живы, вы обязаны мне! И жив еще кто-то из академиков. Художник Фульдженте Морра владел рукописью одной из работ Альберти. От кого он ее получил? От вас?

— Нет. Пожалуй, мне нечего вам сообщить, — глухо отозвался Перфетти.

Пико схватил его за плащ и ткнул пальцем в сторону трупа, лежащего у их ног.

— На мостовой могли бы валяться вы, а этот человек спокойно пропивал бы в таверне деньги, полученные за вашу кровь. Вы мой должник, и в награду за свои труды я должен узнать то, что мне нужно.

Перфетти упрямо мотал головой. Тогда Пико решил пойти ва-банк. Он снова вытащил из-под плаща кинжал, толкнул старика к стене и, прижав его локтем за шею, хорошенько встряхнул, чтобы тот не жмурился и смотрел прямо на клинок.

— Для всего города вы уже мертвы. О том, что человек, который должен был вас убить, отправился показывать вам дорогу в ад, знаем только мы двое. Еще мгновение — и об этом буду знать я один. Я испортил рисунок чужой интриги, но могу его и выправить. Вы должны были умереть — значит, так тому и быть, — прошипел Пико и снова поднес клинок к лицу старика.

Перфетти дрожал всем телом. Но то был не страх. Преодолев первое смятение, старик вновь обрел важность и значительность, которая отличала его при первой встрече на банкете у Риарио. Он прикрыл глаза.

— Прикончив меня, вы убьете всего лишь жалкое существо. Я прожил долгую жизнь, видел и радости, и разочарования. Я на миг поддался слабости плоти, но теперь готов вернуться обратно на звездное небо, которое моя душа покинула много лет назад. Волею судьбы на мои плечи постоянно ложится завершение последней миссии. Я тебе отвечу. Но не из страха и не из боязни обмануть чьи-то ожидания.

Пико растерялся. Он безотчетно ослабил хватку и опустил кинжал. Перфетти пристально вглядывался в него, словно хотел прочесть в его душе.

— Да, я вам все скажу. Я точно знаю, что вы не убийца.

— Почему? — вырвалось у Пико, пораженного такой резкой переменой.

— Я чувствую внутри вас пустоту, холодное отчаяние человека, который ни во что не верит. А в пустоте не бывает ненависти, как не бывает и сочувствия. Мои слова уйдут в нее, не оставив следа. Академия, о которой вы желаете знать, не погибла.

Пико отпрянул от старика, а тот, поднеся руку к горлу, принялся массировать то место, куда только что упирался локоть юноши.

— Вы назвали имена только нескольких ее членов. В ней состояли еще многие, куда более молодые. Когда умер наставник Академии, кардинал Просперо Колонна, Леон Баттиста понял, что терпимость по отношению к ней быстро кончится. Папская немилость падет на тех, кто предвидел формы будущего, выводя их из великих достижений античности. И когда в тысяча четыреста шестьдесят восьмом году начались преследования гуманистов, он уничтожил все видимые следы деятельности Академии. Она исчезла, словно провалилась в подземелья Рима.

— А ее члены? Что стало с ними?

— Скрылись, и скрылись самым удачным по тем временам способом. Они замаскировались, как это делают горностаи, меняя летнюю шкурку на белую зимнюю. Рассредоточились по другим группам, безобидным с точки зрения папских соглядатаев. Кто стал аббревиатором при курии, как сам Леон Баттиста, кто смешался с мастерами, занятыми на строительстве Священного города. Некоторые работают копиистами в библиотеке Ватикана, некоторые преподают в университетах. Они повсюду насаждают почтение к Платону и его великим предшественникам. В этом смысле они продолжили дело Леона Баттисты после его смерти.

— Его дело? В чем же оно состояло? Вы это знаете? Что он искал среди развалин античных храмов?

— Тени древних, — загадочно произнес Перфетти.

— Тени?

— Да. То, что когда-то существовало, возвращается к жизни. И живет вечно.