Читаем Закон сильного полностью

Я просто кипел от бешенства и едва не сорвался на крик, одернув себя лишь в последний момент, прекрасно понимая, что, орущий в бессильной злобе, лишусь остатков солидности. До нелепости мерзкая ситуация! А ведь именно то, что они так хорошо меня знали, и заставляло их сомневаться в моих силах. В конце концов, тот же Ураган был немногим старше. Но его уважали и боялись. Еще бы, если тот мог полоснуть ножом лишь за то, что морда не понравилась. Настоящий главарь, куда там отходчивому добряку Чертополоху! Неужели так и устроено в жизни: чтобы завоевать уважение, надо кого-то убить, ограбить, изнасиловать, унизить? И повторять это без конца, каждый день, чтобы не забыли? Я вот убил – Свинорыла. Который именно этим и занимался. Оказался сильнее того, кого считали сильным. Неужели недостаточно? Неужели то, что у Чертополоха есть колючки, надо попробовать именно на своей шкуре?!

– Соскучились по злобным ублюдкам, которые мигом напомнят вам, что такое главарь района? – недобро поинтересовался я, изо всех сил сохраняя видимость спокойствия. – И что сделать для того, чтобы вас развлечь? Подпалить тебе сарай с материалом, дядька Клаур? Или разложить по скамьям твоих учениц, Лисия, да поиметь всей бандой? Ящер, к которому вы все готовы бежать на поклон, именно так и поступит. Просто чтобы поразвлечься.

– Не сердись, Чертополох, – вмешался булочник. – Не думай, что мы не ценим доброго отношения. Ведь после смерти Свинорыла мы исправно платили тебе откуп. Ты главарь района, но…

– Правда, дядька Нил? А мне показалось, по старой памяти – пирожками подкармливали. Или думаешь, я не знаю, что Свинорылу платили вдвое больше моего? А вот поднажми я тогда, глядишь, сейчас людей было бы поболее. Всему есть предел. Это мои улицы. Ящера я сюда не пущу. И всякий, кто вмешается в наши с ним дела, поплатится за это. Ваш интерес тут – благополучие, а мой – голова. Вот и думайте, на что я способен, чтоб сохранить ее на плечах. Услышу, кто заплатил ему откуп, – пеняйте на себя.

Расходились люди, вдвое более хмурые и задумчивые, чем собирались. Я знал: в этот день что-то сломалось в моих с ними отношениях. Навсегда. Они поняли, я не шучу. Вот так вот – был хороший парень Чертополох, свой в доску, да весь вышел.

Несколько дней они еще надеялись, что я, как уже бывало, остыну и отойду. Не отошел. Сутками напролет ребята дежурили на границе, отслеживая каждое подозрительное движение. Я ставил туда пришлых, ребят, прибившихся к банде из соседних районов, прослышав о том, что Ксин Чертополох не заставляет младших воровать и попрошайничать, как это часто водилось у других главарей. Пришлые не могли знать, как булочник Нил, смахнув муку с засученных рукавов, бывало, украдкой манил к себе, чтобы сунуть в руку горячий масленый пирожок. Они не гоняли по лужам выструганных Клауром корабликов и не ели по праздникам леденцов, которые набожная Лисия, возвращаясь из храма, накупала на радость уличной детворе. Пришлые не могли проявить слабину, поддавшись воспоминаниям о былом добре.

Лишь Подсолнух и Тай знали, чего мне стоило в эти дни не проявить ее самому. Подсолнух предпочитал больше молчать, но по задумчивому выражению, не покидающему его конопатую физиономию, я понимал: он чувствует то же самое. В конце концов, мы оба знали, на что шли. Тай же, видя мое убитое состояние, зажала себя в кулак, преодолевая отвращение к близости мужского тела, что поселилось в ней после знакомства со Свинорылом, в тот же вечер подошла ко мне и робко погладила по плечу. Дальше этого дело не пошло, но в мрачный хор тяжелых мыслей вплелась еще одна: никакое внимание и сдержанная ласка не дали мне получить того, что подарила беда. Почему человек устроен так, что хорошее никогда не подействует на него с такой же силой, как плохое?

Темнело. Пик Небесного Таинства приходился в этом месяце на день. Один за другим зажигались в окнах теплые оранжевые огоньки. Ночью бедные районы предпочитали спать, не расходуя свечи и масло, но потеря целого дня обходилась дороже. С ограды Проклятого дома, расположенного на вершине холма, вид на погружающийся в темноту город был весьма захватывающим, но мне он не приносил никакой радости.

– Думаешь, придут? – окликнул меня Подсолнух, бесшумно подкрадываясь из-за спины.

– Вот дурак-то, – огрызнулся я, пряча нож, сам собой очутившийся в руке. – А если б ударил? Конечно, придут. Вопрос лишь в том, один будет Ящер или прихватит братца с собой.

– В Проклятом доме мы могли бы продержаться против обоих, – заметил мой старинный приятель как будто невзначай.

Я разозлился окончательно:

– Слушай, кончай уже корчить придурка, а! Сам понимаешь, мы не можем отсидеться. Точнее, можем. А что потом? Ящер отыграется на всем нашем бывшем районе. Я даже не говорю о том, чего будет стоить слово Чертополоха после такой «защиты». А кормиться мы с чего будем? Ударимся в грабежи и разбой? Тогда к чему было ждать три года? Могли бы сразу набрать уродов без возницы в голове, не привередничать с людьми. Глядишь, сейчас с Угрем бы да Безухим за одним столом обедали.