Читаем Закон против тебя полностью

Странная у нас получается поездка, верно? Ни хрена не понять, но что-то в этом городе нечисто. И мент этот нам лапшу на уши вешал, и вообще… Кто, спрашивается, вчера за нами на «гольфе» гонялся? Не Макарьев же, надо понимать. А телефончик на визитке, заметь, только один. Обычно ведь пишут два: домашний и рабочий. А тут только один, и никакого адреса.

Странно, да?

– Странно, странно, – проворчал Подберезский, который все никак не мог отойти после беседы в офисе. – Честно говоря, плевать я на них хотел. В гробу я видал такое расширение бизнеса. Пусть крутят в своей Йошкар-Оле без меня, а я в такие игры не играю. Свалить бы отсюда поскорее! Вернемся, шашлычки поджарим, примем по стакану, вспомним, как съездили, – животы надорвем, это я тебе гарантирую. Вот только…

– Вот именно, – вставил Борис Иванович, – только. Мы ведь собирались с Мишкой повидаться.

Слушай, – внезапно оживившись, сказал он, – а вдруг здесь есть какая-то связь? Помнишь, что мент сказал? Тот тип, который у Бакланова дома загнулся, помер от водки, так? И Макарьев тебе предлагал водку – похоже, ту самую, от которой мы с тобой чуть не окочурились. Может, Баклан как-то во все это влез и его за это убрали? Или попытались убрать, и он теперь прячется… А?

– Ну, Иваныч, – сказал Подберезский, на мгновение бросив руль, чтобы развести руками, – ну ты загнул. Тебе бы детективы писать, как Александра Маринина. А еще лучше – сказки. За морями, за лесами, за высокими горами жила-была мафия…

– Угу, – проворчал Комбат. – Давай-давай, упражняйся. В общем, ты как знаешь… У тебя бизнес, дела, проблемы, а я человек свободный. Места здесь красивые, воздух свежий, торопиться мне некуда…

В общем, ты езжай, а я здесь еще немного побуду. Поброжу, позагораю, с людьми пообщаюсь…

Подберезский резко свернул направо из второго ряда и остановил машину у тротуара.

– Иваныч, – медленно сказал он, – ты на что намекаешь? Иначе говоря, ты кого козлом назвал?

– Да никого, – с преувеличенным удивлением ответил Комбат. – Ты чего взвился? Я прямо говорю, что тебе здесь оставаться – только время зря терять, а мне все равно делать нечего, вот я и проверю, сказки я сочиняю или, наоборот, былины… Понимаешь, что бы этот мент ни говорил, сдается мне, что Баклан во что-то вляпался. Ну сам посуди: могу я его бросить?

– А я, значит, могу, – сказал Подберезский. – Ну спасибо, Иваныч. Вылезай на хрен из машины и иди куда хочешь. Знать тебя не желаю, понял? Совсем ополоумел на старости лет…

– Ну вот, – сказал Комбат. – Договорились…

Да ты чего, дурак, шуток не понимаешь? Распетушился, герой.

– Не помню, – сказал Подберезский, – говорил я тебе или нет, что у тебя странные шутки?

– Говорил, – ответил Борис Иванович. – Много раз.

– Приплюсуй еще один. Шутник, мать твою… Ладно, что делать будем?

– А во-о-он, – Борис Иванович указал рукой куда-то в сторону, – телефонная будка. Сейчас позвоним твоему Макарьеву, а там поглядим, как дальше дела пойдут. Не нравится мне эта винно-водочная катавасия!

Телефон, номер которого значился на визитной карточке Макарьева, не отвечал. Они сделали по три попытки каждый, всякий раз вслушиваясь в бесконечные длинные гудки до тех пор, пока автоматика не прерывала связь, и наконец вынуждены были сдаться.

– Нету, – разочарованно сказал Комбат. – Бродит где-то.

– Если это вообще его телефон, – добавил Подберезский. – Найти бы телефонную книгу… О! Поехали на узел связи!

– А может, прямо в Куяр? – предложил Борис Иванович.

– Твой Куяр никуда не убежит, – возразил Подберезский. – Давай, раз уж взялись, действовать по порядку. Сначала закончим с этим телефоном, а потом можно будет и в Куяр наведаться, посмотреть, что это за ООО «Заря»…

– Правильно, – сказал Комбат. – Я им покажу русалочьи слезы!

На городском узле связи Подберезский взял инициативу в свои руки, велев Борису Ивановичу молчать и улыбаться, а еще лучше – посидеть в машине, пока он сам утрясет все дела. Борис Иванович немного поворчал, но в конце концов вынужден был признать, что дипломатия – не его стихия.

Он откинул спинку сиденья, принял полулежачее положение и надвинул на глаза козырек каскетки, заявив, что будет думать, «Ну-ну», – сказал Подберезский и скрылся за дверью служебного входа.