Виктор Язневич

Закон Доньды Станислава Лема

Во времена, «когда компьютеры были большими» (IBM-подобные ЭВМ ЕС1060 и ЕС1061, выпускавшиеся в Минске в конце 1970-х — начале 1980-х годов, производительностью 1–2 миллиона операций в секунду с объемом оперативной памяти в 8-16 Мбайт, стандартной конфигурации с внешней дисковой памятью до 1000 Мбайт и различными «экзотическими» сейчас внешними устройствами типа ввода-вывода на печатающую машинку, перфокарты, перфоленты, магнитную ленту, для своего размещения требовали специально подготовленного помещения площадью 250 квадратных метров, при этом в случае круглосуточной работы требовалось более 30 человек обслуживающего персонала), когда в магазине «Дружба» (напротив парка Челюскинцев в Минске или на улице Горького в Москве) можно было заказать и приобрести практически любую книгу социалистических тогда стран, и в первую очередь нашего ближайшего соседа — Польши, я стал интересоваться творчеством Станислава Лема, читая его произведения в оригинале еще до выхода их переводов на русский язык (да, к сожалению, и не все было переведено).

И как раз в то время, когда я начал профессионально заниматься программированием для больших компьютеров, разрабатывая главным образом то, что называется firmware (hardware + software) — моделезависимые программно-аппаратные средства микропрограммного управления, тестирования и диагностирования неисправностей высокопроизводительных ЭВМ, — мне удалось приобрести книгу на польском языке с великолепным рассказом «Профессор А.Доньда», который стал одним из моих любимых рассказов Станислава Лема. Как программисту мне больше всего понравился содержащийся в рассказе Закон Доньды:

«То, что может сделать малый компьютер, имея большую программу, может также сделать большой компьютер с программой малой; отсюда логический вывод, что бесконечно большая программа может выполняться сама, т. е. без какого-либо компьютера».

Понравился до такой степени, что, несмотря на его шуточный характер, текст закона я напечатал на отдельном листке и положил под стекло на своем рабочем столе — этот закон был у меня всегда перед глазами на протяжении двадцати лет. И на моих глазах вычислительная техника развивалась в направлении, указанном законом: от «много железа (hardware) — мало математики (software)» в то время до «мало железа — много математики» сейчас.

Разработанная профессором А.Доньдой на основе этого закона теория являлась отличной шуточной иллюстрацией к такому серьезному понятию, как «открытие». В п.10 действовавшего в СССР «Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях» говорилось: «Открытием… признается установление неизвестных ранее объективно существующих закономерностей, свойств и явлений материального мира, вносящих коренные изменения в уровень познания». С удовольствием приведу здесь суть открытия профессора А.Доньды, как он сам его объясняет (перевод этого фрагмента я выполнил еще в то время).

«Материя и энергия обладают массой. Но информация не является ни материей, ни энергией, но ведь существует. Поэтому должна иметь массу. Я начал думать об этом, когда формулировал закон Доньды. Действительно, что это значит, что бесконечно много информации может действовать непосредственно, без помощи каких-либо устройств? Значит это, что колосс информации проявится непосредственно. Я додумался до этого, но не знал формулу равновесия… Теперь уже знаю. Компьютер стал тяжелее на одну сотую грамма — столько весит введенная информация…

Информация имеет массу. Любая. Безразлично какая. Смысл не имеет ни малейшего значения. Атомы также одинаковы, что в камне, что в моей голове. Информация весит, но ее масса неслыханно мала. Знания всей энциклопедии весят около миллиграмма… Вес информации не был бы чем-нибудь необычным, если бы не последствия… Существует критичная масса информации, так же, как существует критичная масса урана. Мы приближаемся к ней. Не конкретно мы здесь, а вся Земля. Приближается к ней каждая цивилизация, создающая компьютеры. Развитие кибернетики — это западня, расставленная Природой для Разума… Учитывается сосредоточенность, а не количество информации. Так же, как и с ураном. Аналогия неслучайна! Рассредоточенный в земле и скалах уран не опасен. Условием взрыва является отделение от примесей и концентрация. Так и здесь. Информация в книгах или в головах может быть значительной, но остается пассивной. Так же, как и рассеянные частицы урана. Нужно ее объединить!.. Выше критической точки начнется цепная реакция. Obiit animus, natus est atomus![1] Информация исчезает, потому что превращается в материю…