Читаем Заххок полностью

«Ты бы сразу сказал, что на девушку глаз положил. Я три раза спрашивал: нужна тебе? Ты три раза ответил: не нужна. А, ладно, дело прошлое… Даврон, дорогой, я тебе не соперник. Брак фиктивным будет. На бракосочетание, чтобы никох совершить, не поеду. Другого человека, вакиля-заместителя, вместо себя пошлю. Закон разрешает. После свадьбы, чем хочешь поклянусь, даже на лицо её не посмотрю, ни разу в одну комнату с ней не войду…»

Я прикоснулся к кобуре. Обозначил. Пистолет не достал. Перегнулся через столешницу и упёр указательный палец ему в лоб. В центре, правее бородавки. Отодвинуться Зухуру не позволяла прямая спинка стула. Он запрокинул голову назад. Задрал подбородок с жирной складкой на шее. Я с силой придавил лобную кость.

«Обрати внимание, пока это палец…»

Зухур осторожно положил свою руку на мою, попытался отвести. Пальцы – отвратно мягкие и тёплые. Я преодолел отвращение, усилил нажим:

«Обманешь, достану ствол. Учти, вхолостую не достаю».

Убрал руку. Зухур выпрямился. Постарался держаться, будто ничего не случилось. На лбу медленно проявлялось багровое пятно. Печать на договоре.

Теперь он тронуть Зарину побоится. Она, по большому счету, ему не нужна. Это развлечение, чтобы меня позлить. Иное дело – бабки. За них он будет драться до последнего… И черт с ним. Меня это не касается. Я продолжил:

«И ещё учти, я уезжаю, но…»

Он заохал, забил крыльями:

«Как уезжаешь?! Когда? Почему?!»

Наверняка знает, что урки готовят переворот. Кроме меня рассчитывать не на кого. Я успокоил:

«Не падай в обморок. На какое-то время задержусь. Я ребят с собой привёл, надо их устроить. Разобраться, кто хочет остаться, кто со мной уедет… И всё такое. Следовательно, дня два-три в запасе у тебя есть. Может, немного больше…»

«Умоляю, задержись!»

«Ради тебя? Смеёшься? И запомни: я вернусь. Проверить, не обидел ли ты Зарину. И если хоть что-нибудь… Найду на Северном полюсе».

Как бы не стать Зухуру после этой политбеседы импотентом. Но и это, опять же, меня не касается.

Осталось важное дело. Сгонять в Талхак и предупредить Зарину. Ей, естественно, обходной маневр сильно не понравится. Но ничего не могу с собой поделать. И не могу ей объяснить, зачем необходимы такие сложности. Почему нельзя просто послать Зухура по матушке? Нет, не поймёт, не поверит. И все же постараюсь как-то растолковать. Во всяком случае, убедить, что ей ничто не грозит. Решаю выехать в Талхак после полудня.

Осторожный стук в дверь. Сгребаю куски лепёшки в кучу. Фиксирую время. Семь тридцать одна. В мехмонхону робко заглядывает мулло Раззак.

– Извините, если побеспокоил. Зашёл узнать о вашем здоровье…

– Заходи.

Скидывает за порогом резиновые галоши, входит в комнату. Присаживается на палас.

– Большая честь, что вы остановились в моем жалком доме, господин…

Резко обрываю:

– Давроном зови.

Ненавижу здешнюю почтительность. Лицемерие. Ползают на брюхе, а улучат момент – выстрелят в спину. Знаю по Афгану. Сбиваю его с тона:

– Ну, так чего тебе?

– Уважаемый Даврон…

– Просто Даврон.

Он прикладывает руку к сердцу: ценю, мол, и уважаю вашу скромность, и гонит опять:

– Как ваше здоровье? Как спали? Не надо ли вам чего?..

И прочая тягомотина. Тянет, собирается с мыслями. Бросаю взгляд на часы. Семь тридцать три.

– Не трать зря время. Что-нибудь понадобится – сам скажу. Дело у тебя какое?

– Люди этого селения выбрали меня имамом нашей мечети…

– Знаю. Дальше.

Он осекается, вновь начинает издали, для разгона:

– В священном Коране сказано…

– Стоп. Из Корана не надо. Сам-то что скажешь?

– Все в селении знают, Даврон, вашу справедливость…

– Слушай, мулло, если пришёл, чтобы меня хвалить, напиши на бумажке. Будет время – прочту. А сейчас, либо – дело, либо – прощай.

Он наконец решается:

– Сказали, всю землю у нас отнимут. На наших личных полях-огородах тоже будут новый сорт сеять. Нельзя так! Нельзя у людей землю отнимать…

– Нельзя, – соглашаюсь. – И чего ты от меня хочешь?

Мулло канючит:

– Не выживем мы, с голоду погибнем. Поговорите, пожалуйста, с уважаемым Зухуршо…

Закончить не успевает.

Семь тридцать пять. Стук в дверь. Командир первого взвода Комсомол.

– Даврон, есть информация.

Бросаю взгляд на мулло. Тот поднимается, выходит.

– Бунт в Верхнем кишлаке, – сообщает Комсомол.

– Докладывай.

– За порядком в селе следили двое. Один – наш, один басмач, – рапортует Комсомол. – Басмач зарезал чью-то корову. Мужики возмутились, пошла драка. Нашего, вроде, убили. Не знаю точно. На улице мотоцикл стоял, на котором караульные приезжают… Басмач с ножом пробился к мотоциклу и ударил по газам. Вырвался из кишлака, по дороге мотор заглох, басмач пешком добрался до Воруха. И сразу к своим. Те поднялись и – к Зухуру. Короче, он разрешил Рауфу взять человек пять и ехать разбираться. Представляешь, сколько крови прольют…

Очень хорошо представляю. Рауф – редкая мразь. Садист, психопат.

– Когда уехали?

– Ещё вчера утром, втихаря. Я случайно узнал…

– На чем?

– На «скорой».

– Поня-я-тно, – говорю. – Беги в казарму, подними взвод. Пусть грузятся на «газон» и ждут меня на площади. Алика с машиной пошли к дому Зухура.