— Бля, бабка у меня не спит, — заметил Жук. Все трое глянули вперед, там, за болотцем, светили огни ближайшего дома. — Пойду-ка, я, пожалуй.

— Вали, а то снова втык получишь от своей грымзы, — согласился Сема.

Они прошли чуть подальше, до ближайшей колонки, долго отмывали с рук и одежды кровь. В подъезде дома Жука, при свете, поровну поделили деньги.

— Ну, я пошел, — сказал Жук, засовывая деньги в резинку трусов, чтобы не нашла бабушка. Он поднялся, вверх, нажал на кнопку звонка.

— Кто? — строго спросил голос за дверью.

— Я, бабуль.

Дверь открылась. Высокая, сухопарая старуха пристально рассматривала стоящего на пороге внука.

— Что, догулялся до последнего? Еще немного, и домой бы совсем не пошел?

— Пошел бы, — пискнул тот своим звонким дисконтом, протискиваясь мимо нее.

— Не груби бабушке! Вот что ты шляешься, что шляешься!? Тебе экзамены сдавать надо, а то так и останешься с девятью классами образования. Стыд и позор перед твоими покойными родителями. Те оба были инженерами, а ты в кого такой выдался…

Громкий голос старухи через открытое окно был слышен даже на улице. И два друга Жука, не спеша удаляющиеся в сторону города, слышали его еще долго.

— Вот она его пилит! Хорошо, что мои шнурки не такие дятлы, — заметил Кол.

— Не, она у него старуха правильная, я ее уважаю, — возразил Сема. — Если бы у меня батя такой был, то я бы так не подзалетел с этой сучкой Надькой.

Сема закурил. Его снедало неудовлетворенное желание убивать. Единственный удар ножом в тело того молодого таджика был слишком мал для него.

— Еще что ли, пошариться по площадке, подловить кого? — спросил он словно сам себя. — Ты со мной?

— Не, я спать хочу, — оказался Кол, — вторую ночь без сна, я прямо отрубаюсь.

— Ну, иди. А я еще погуляю. Может, к Нинке зайду. Там и переночую.

— Ну, я завтра тогда к ней причапаю. В техникум съезжу, документы отдам, и к тебе.

— За тобой литр водки, не забудь.

— Заметано!

Они разошлись. А под утро по шоссе прошла колонна грузовиков на завод за кирпичом, уничтожая своими колесами следы крови на асфальте.

ГЛАВА 14

Воскресное утро принесло Колодникову столь же мало радости, как и субботнее. Голос дежурного в трубке звучал как приговор суда: — Товарищ майор, приезжайте, у нас труп.

Подобное происшествие настолько стало привычным, что все дальнейшее действие развивалось уже без участия руководства. Когда, через полчаса, Колодников прибыл на место происшествия, из подвала дома уже выбрался на свет Эдик Крылов, местный судмедэксперт. За что ценил его Колодников, тот приезжал на места преступлений в любой день, хоть самый праздничный, в любое время суток.

— Ну, что там? — спросил Андрей.

Эдик был краток.

— Все тоже. Многочисленные ножевые, и это, — он провел себя пальцем по горлу. Потом он подсказал оперу: — Это уже подчерк, Андрей Викторович.

— Да вижу. На себе не показывай.

Крылов засмеялся, и, пожав руку майору, похромал к своей десятке. Он уже открыл дверцу машины, когда Колодников вспомнил еще кое-что.

— Да, Эдик, когда ее кончили?

— Сегодня ночью, она еще толком и не окоченела. Так примерно с двух до пяти.

— Спасибо.

Колодников начал спускаться вниз по ступенькам, заранее сморщившись от предчувствия неприятного запаха. Запах был, пахло и канализацией, и явно разлагающейся мертвечиной. Голоса людей отзывались тут как-то глухо и неестественно, были видны лучи фонарей, какие-то вспышки. Пройдя в лабиринте бетонных блоков метров десять, Андрей вышел, наконец, на место преступления. Света, проникавшего через окошко отдушины, было очень мало, так что пара фонарей-шахтерок была как нельзя кстати. В этом месте проходили трубы отопления, на них и располагалась, под углом старая дверь, на ней грязный, рыжего цвета матрас. Но труп лежал не на нем, а рядом, так, что только ноги женщины в серых гамашах покоились на лежаке. Лица жертвы Колодников не видел, да и, признаться, не хотел его видеть. Его, несмотря на весь свой колоссальный опыт, всегда мутило от этого зрелища.

К удивлению Колодникова, кроме обычного набора в виде Шаврина, Демина и Зудова, был еще и криминалист Николай Сычев.

— Подсвети мне еще на голову, — командовал он Шаврину, сам перезаряжая фотоаппарат, верный, советской поры еще «Зоркий». Никак не могли его более молодые коллеги переманить старика на цифровик.

— Николай, а ты то, как тут объявился раньше меня? — удивился Колодников.

— Спать надо меньше, — криминалист сделал очередной снимок, а потом пояснил. — Вот заехал на минутку в отдел, к Гасану было надо, а тут как раз этот слесарь нарисовался.

— Что за слесарь? — спросил Андрей.

— Я-я, — отозвался из полумрака пожилой мужчина в рабочей форме. — Мы тут с Петькой пришли канализацию менять, а тут такое дело. Мы сразу к вам.

— Понятно. Кто убит?

— Бомжиха какая-то, — пояснил Шаврин. — Тут, похоже, ее лежбище было.

— Да, Машка это, — пояснил слесарь, — Машка Синяя. Она тут всегда жила. Квартира у ней была в этом доме, потом она ее пропила, а уходить никуда не хотела. Безобидная такая баба, бутылки собирала, в помойке шарилась. Ее мы тут всем домом подкармливали.