Голода он догнал уже около лесопосадки. Тот стоял около первого ряда деревьев, и внимательно всматривался в темноту.

— Скорые приехали, — сказал Астафьев.

— Это хорошо, — согласился прапорщик.

— Чего ждем?

— Не ждем, а пережидаем. В таких условиях уже он охотник, а мы жертва. Ему терять нечего, пальнет из темноты в упор, и все. Будут две могилки на старом кладбище.

Юрий поежился. Перспектива быть захороненным на почетной аллее местного кладбища, где хоронили всех погибших военных, милиционеров, и пожарников, его не очень вдохновила. А Голод все же двинулся вперед, прошел метра три вглубь посадки, остановился, укрывшись за большой березой. За его спиной и Астафьев поспешно прижался к ближайшему дереву, направив в темноту ствол своего пистолета. Потом они так, же, перебежками добрались до края посадки. Тут Голод совершил нечто странное, с точки зрения Астафьева. Он опустился на колено, и зажег свой фонарь. Юрий напрягся, ожидая выстрелов из темноты, но их не было.

— Ага, я все же его подстрелил! — с азартом в голосе заметил Леонид. Юрий подошел поближе, нагнулся, и увидел на взрыхленном снегу капельки крови.

— Ну, теперь он от нас не уйдет! — радостно заметил Голод, и, выключив фонарик, рванул вперед по снежному полю. Темп, который он при этом задал, никак не устраивал Астафьева. По счастью, Леонид сам вскоре сбросил скорость. Причиной этому послужили заросли кустов, попавшиеся им по дороге. Так же как и в лесопосадке, Голод двигался в кустах осторожно, держа автомат наизготовку. А метель все усиливалась. Они не знали, что за их спиной, в полукилометре, только что вернулась назад группа из трех милиционеров, посланная Мазуровым им в помощь.

— Невозможно, — докладывал один из трех своему начальнику, — следы занесло, ни черта не видно, где они, куда идти.

Между тем и Голод уже с трудом различал следы прохождения своего противника. Что радовало Леонида, кровь продолжала истекать из тела подранка с равномерностью капельницы. По его подсчетам, они прошли уже больше трех километров, и бандит непременно должен был сбавить ход. Но, к его удивлению, этого не происходило. Это злило бывшего пограничника, все же он считал, что не растратил былые кондиции. Стылый ветер остужал даже их разгоряченные тела, и милиционеры начали замерзать. Юрка вообще тащился за его спиной, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, и сунув пистолет в карман. Сейчас он вообще боялся его оттуда вытаскивать, закоченевшие пальцы могли его не удержать, и тогда хрен он его среди этого снега найдет.

Они уже совсем, было, выбились из сил, когда впереди, среди темноты и белого шлейфа несущегося снега неожиданно засветилось что-то желтое, с до боли родным рисунком оконной рамы. Пройдя еще несколько шагов вперед, они услышали характерный звук автомобильного двигателя. Этот звук не мог обмануть ни гаишника, ни даже простого опера, каким был Астафьев. Где-то рядом разогревали двигатель старенького «Запорожца». Они прошли еще несколько шагов вперед, так, что стали видны квадратные формы домика, чье окно так заманчиво светило им. Это была явная избушка, не больше. И тут звук работающего автомобильного двигателя дополнился скрежетом давно загубленной коробки передач. Вспыхнули продолговатые, видимые сбоку из-за густого снега огни фар, и «Запорожец», рванув с места, быстро пробежал столь небольшой предел видимости, а потом исчез и свет габаритных огней, и свист пурги заглушил характерный, свистящий звук двигателя.

У сторожа Ивана Семеновича Маркушина водки не было, поэтому он от огорчения пил горячий, крепкий чай. Он вытаращил глаза, когда два замерзших парня в гражданской одежде, с перекошенными лицами и автоматом наизготовку, ввалились в его жарко натопленную сторожку.

— Спокойно, — прохрипел Голод, — милиция. Тут парень в крови, с обрезом, не заходил?

— Да, как же это не заходил!? — сторож просто подпрыгнул на месте. — Вот так же, как и вы ввалился, разбил телефонный аппарат, и отобрал ключи от моего «Запорожца». Как я вот теперь домой буду добираться?

— А что это за контора? — спросил Астафьев. — Там, может, дальше телефоны есть?

— Никакая тут не контора, а просто рыбьи угодья. Пруды здесь, и рыборазделочный цех. Я их тут охраняю уже три года.

Только тут они поняли, в какую даль от города их занесло.

— О, господи. Это ж надо, как он нас сделал, — простонал Леонид, опуская автомат.

— Ну, ты как хочешь, а я отсюда пока метель не кончиться, никуда не уйду, — заявил Астафьев, усаживая на скамейку рядом с огненной печкой.

— Эх, милиция! Чтобы вам на пять минут раньше прийти, — заявил сторож, разливая чай по двум алюминиевым кружкам, — тогда бы вы и машину мою отбили, и сами в дамках были.

Глава 3

— Самым несмешным оказалось то, что у нас на двоих в магазинах осталось по одному патрону. Если бы этот, как его, Зинченко, кажется, тогда решил действительно устроить засаду, то у него шансов было побольше. Но, он скинул свой обрез еще там, в кювете. Этого мы не знали, поэтому осторожничали и не успели его перехватить у сторожки.