Читаем Закат Европы полностью

Кроме христианства, в непримиримом противоречии с воззрениями "России и Европы" находится, как мы видели, и историческое явление двух других универсальных, точнее, международных или сверхнародных религий - буддизма и мусульманства, а также и еврейской религии, которая, несмотря на свой национальный характер, передала, однако, свои существенные начала чужим мирам христианства и ислама. Но все это противоречие между теорией нашего писателя и исторической действительностью в области религии не было бы еще окончательным приговором для теории в глазах очень многих. На религию, вообще, нередко смотрят как на явление отжившее или отживающее, которому будет все меньше и меньше места в дальнейших судьбах народов. А при таком взгляде теория, несостоятельная в объяснении религиозного универсализма, могла бы, однако, годиться для определения наших настоящих и будущих судеб. Пусть в старину - так можно рассуждать - люди более объединялись религией, нежели разделялись народностью; теперь вера повсюду теряет свою силу и никогда уже более не вернет своего прежнего значения; следовательно, племенные и национальные деления могут теперь стать окончательно решающим началом человеческих отношений. Но, на беду подобного рода воззрений, универсализм человеческого духа проявлялся и проявляется не в одной только религиозной области, а еще очевиднее и прямее в другой важной и неустрашимой сфере исторического развития - в науке" (подчеркн. везде Соловьевым Гр.). А далее Вл. Соловьев устанавливает, что "вспомогательный трактат" Данилевского об историческом развитии науки, во-первых, доказывает прямо обратное тому, что предполагалось им доказать, а, во-вторых, опрокидывает мимоходом и главную теорию "России и Европы". "Так писал Владимир Соловьев в свое время, в 1888 году, в "Вестнике Европы" (См. Собр. Соч., изд. "Просвещения", т. V). Из этой справки ясно видно, что Владимир Соловьев критиковал Н. Данилевского не только с христианской точки зрения: на основании научно-исторических данных вообще он камня на камне не оставил от "строй ания" "России и Европы". Даже более того: Вл. Соловьев доказал, что весь этот "катехизис или кодекс славянофильства"*3 является жалким плагиатом книг Рюккерта, мелкого немецкого ученого, - "Lehrbuch der Weltgeschichte in organischer Darstellung". И мы ничем не погрешим против истины, если скажем, что в книге Данилевского нет ничего чем бы могла гордиться "русская" мысль или славянофильское "религиозное сознание". Вместе с этим, мы могли бы, далее, сказать, рушатся и все построения и прозрения Шпенглера, ибо они уже более чем тридцать лет тому назад не выдержали ни христианской, ни "языческой", т.-е. общенаучной, критики. И так как мы не намереваемся дать обзора взглядов немецкого "ученого" и "практика", а ставим своей целью раскрыть "позицию" нашей старой веховской ветви интеллигенции, то могли бы без ущерба пройти мимо Шпенглера. В таком случае, картина все же осталась бы не вполне ясной. Поучительнее будет, поэтому, взглянуть и на общий лик объекта симпатий г.г. Бердяевых и Франков.

Схему взглядов Освальда Шпенглера можно нарисовать очень просто. Степун их схематизировал в следующем виде: 1) "нет никакого единого человечества", 2) "нет единой истории", 3) "нет развития, нет и прогресса" и 4) "есть только скорбная аналогия круговращения от жизни к смерти, от культуры к цивилизации" (см. стр. 13).

1. Нельзя говорить о человечестве. Простое собрание, скоп физических лиц не есть человечество. У так называемого человечества нет внутренней спайки, нет единой души. Души имеются только у отдельных, конкретных культур, которые в корне отличаются друг от друга*4, между ними нет ни взаимодействия, ни преемственной связи. Отдельные "души", "стиля", "культурных эпох", а не единое человечество.

2. Каждая из этих "душ" имеет свою судьбу. В судьбах отдельных культур не найти закономерности и причинности...*5 Значит, говорить об истории - пустая трата слов.

3. Раз нет истории, нет и прогресса, как длящегося в пространстве и во времени потока событий. Свое сочинение Шпенглер называет морфологией "истории".

4. Повсюду мы видим только круговорот от жизни к смерти, от культуры к цивилизации. И если и можно говорить о развитии, то только в том смысле, в каком это понятие применимо к любому растению, и в рамках "от жизни к смерти".

Для "доказательства" этих "положений" потрачено много энергии. Некоторые штрихи морфологии Шпенглера весьма удачны и метки. Но так как нас не интересует ни конкретное содержание отдельных "душ", ни, тем более, их частности, то на этом мы расстанемся с Шпенглером: нас, как уже заявлено, интересует больше то, что по поводу его пишут наши соотечественники - "своя рубашка ближе к телу".