Читаем Закат Америки полностью

Во время поездки по Америке у меня были две приятно-неожиданные встречи со своими. В Москве недосуг было повидаться, так пообщались в штате Нью-Джерси. Первая встреча — с собственной племянницей, девятнадцатилетней Женей. Высокого роста, элегантная, с толстой русой косой, она выглядит настоящей королевой на фоне неженственных и безвкусно одевающихся американок. Живет она пока по гостевой визе, но твердо намерена остаться в Штатах насовсем. С ее обаянием, хорошим английским, рукодельными способностями и целеустремленностью это ей наверняка удастся. Об изготовленных ею в лаковой технике пасхальных яичках уже писала местная газета, так что спонсоры, необходимые для получения вида на жительство, найдутся, а на крайний случай есть и женихи. Перед отбытием домой мы позвонили Жене еще раз и спросили, как дела.

— У меня-то все замечательно, — ответила она, — только вас жалко, бедненьких. Прямо душа болит за вас, что едете обратно…

Вторая встреча была с давней нашей знакомой, двадцатидвухлетней Асей, тоже статной, красивой и умной. Ася уже много лет пишет иконы и достигла в этом деле заметных успехов — ее похвалил сам знаменитый Зенон, которому трудно угодить. В Америку Ася приехала к своей подруге и взяла с собой маму. Больше чем на три недели маму с работы не отпустили, и когда этот срок кончился, она поехала в Нью-Йорк закомпостировать себе билет, полагая, что не связанная служебными обязательствами Ася еще какое-то время с удовольствием поживет в этом раю. Каково же было ее удивление, когда дочь встретила ее упреками: почему ты и мне не взяла билет, мне тут уже надоело, я хочу домой!

Это заставляет задуматься. Две русские девушки, похожие друг на друга и внешне, и не только внешне. Почти одного возраста, одного — советского — воспитания, обе художницы, обе верующие, обе с виду мягкие и уступчивые, но внутри самостоятельные, всегда сами решающие, как им поступить. Обе в Америке уже во второй раз и успели к ней приглядеться. Казалось бы, при таком сходстве их отношение к этой стране (и к России тоже) должно быть примерно одинаковым, а оно вон как отличается. Одна, просыпаясь по утрам и осознавая, что она в Лейквуде, ощущает прилив радости, слегка омрачить которую способна лишь мысль, что ее несчастный дядя вынужден возвратиться в не пригодную для жизни страну, именуемую Россией. Другая томится там, как птица в золотой клетке, и как о самом вожделенном событии мечтает о приземлении в Шереметьеве. В чем же тут дело?

Наверное, в самой глубине нашего "я", в каких-то неведомых его тайниках есть некий крошечный переключатель, который может находиться в двух положениях. Повернут он налево — все люди, вещи и поступки воспринимаются по-одному: повернут направо — совершенно по-другому. Никто из окружающих не видит, куда повернут в человеке этот винтик, да и сам он этого не знает, а все цвета картины мира зависят только от этого. У Жени и Аси они установлены в разных положениях, отсюда и различие их отношения к Америке и России…

Социальное дерево Соединенных Штатов выросло из саженца, каковым была первая основанная европейцами община. Кто же были эти европейцы? Первый камень будущего североамериканского государства заложила группа переселенцев из Британии, высадившаяся в 1610-м году с парусника «Майский цветок» неподалеку от современного Бостона, штат Массачусетс, на полуострове Кейп-Код. Через десять лет они перебрались на материк и основали город, которому присвоили имя английского порта Плимута, — это, видимо, было таким же проявлением ностальгии, как наречение городка под Ростовом Великим именем Переяславля Киевской Руси, покинутого из-за монгольского нашествия. Психологию беженцев можно понять,

Люди, прибывшие на «Мэй Флауэр», тоже были беженцами — они принадлежали к преследуемой на родине пуританской секте. И это было очень важным обстоятельством, в силу которого они начали свою жизнь на новом континенте совсем не в том качестве, что испанские завоеватели. Это предопределило дальнейшее коренное различие между США и Латинской Америкой.