Читаем Загробные миры полностью

Тихо, почти. Значит, несколько человек умудрились окончить свой век здесь. Может, какие-нибудь незадачливые скалолазы стремились к вершине, на которой и умерли. Я не заметила в окрестностях ни одного слоняющегося призрака, но Яме и в камнях слышатся голоса мертвых. Мы на вершине горы в Персии, одном из тех пустынных мест, что помогают ему сохранять рассудок. Как скоро мне понадобятся такие убежища?

Я отмахнулась от этой мысли.

– Меня тревожит Минди. Она весь день просидела в шкафу.

– Она боязлива очень давно.

– Я еще ни разу не видела ее такой напуганной, – когда я тем вечером зашла проведать Минди, она скукожилась в самом дальнем углу, за платьями в целлофановых пакетах из химчистки, ее волосы спутались, одежда пришла в беспорядок. Ее голос звучит тише, будто она бледнеет.

– Лиззи, она не может выцвести. Она сохраняет целостность благодаря твоим воспоминаниям и воспоминаниям твоей матери.

– А если она решила, что не желает существовать, так как это слишком страшно? – Я отвернулась от сверкающего заснеженного вида, чтобы взглянуть на Яму. – Могут призраки исчезнуть по собственной воле? Среди привидений бывают самоубийства?

Он покачал головой.

– Минди вернется к прежнему состоянию. То, что происходит с призраками, на них по-настоящему не влияет. Они изменяются лишь в том случае, если меняются воспоминания живых.

– Тогда почему она совершенно измучена?

– Из-за произошедшего в прошлом. То событие по-прежнему часть ее.

Я отвернулась от Ямы. Было понятно, что он имеет в виду… Минди так и осталась одиннадцатилетней, она до сих пор боится человека, который ее убил. Однако мне была ненавистна мысль, что она никогда не избавится от страха. Нельзя давать ее убийце столько власти. Это несправедливо.

Если в загробном мире призраки законсервированы во времени, как оно скажется на мне?

– Мы можем меняться, верно?

– Ты и я? Конечно.

– Но ты чувствуешь себя семнадцатилетним или глубоким стариком?

Яма пожал плечами.

– Я не уверен в том, как себя чувствовать «семнадцатилетним». Когда я перешел грань между мирами, мне было четырнадцать, почти взрослый и мог взять жену.

– Ну и чушь!

– Таков обычай моего народа. – Он повторил свои прежние слова.

– Твой народ и мой – разные, – упрямо буркнула я. – На самом деле по тебе не скажешь, что ты намного старше меня. Ты похож на семнадцатилетнего. Конечно, в твоей стране это был средний возраст.

Он удивленно изогнул бровь.

– В моей родной деревне юные и здоровые за несколько лет становились старыми и дряхлыми. Было не так уж много людей среднего возраста, чтобы для него пришлось придумывать особое название.

– Ясно.

Нечестно было насмехаться над людьми, жившими в конце каменного века, хотя порой это слишком легко удавалось.

– Тебе надо привыкнуть к отсутствию хода времени. Ты уже на пару дней моложе, чем должна быть.

Я поежилась. Меня посетила странная мысль, что я сжульничаю на свой восемнадцатый день рожденья, поскольку в действительности я буду моложе, чем заявлено в водительских правах. Зато при желании я смогу жить вечно!

– Мистер Хэмлин заявил, что никогда не покидает загробный мир. Он вроде бы боится, что может умереть от старости в любую минуту.

Яма выпрямился.

– Он сообщил тебе свое имя?

– Да, – промямлила я, понимая, что пора подробно рассказать о спасении Минди. – Имя являлось одним из условий освобождения Минди. Старик вынудил так поступить. А у меня не было выбора.

– Он хочет, чтобы ты его позвала, – уточнил Яма.

– Он уверен, что мне понадобится встреча с ним. – Я почесала ладонь: из-за чудовищной энергетики старика мне до сих пор казалось, будто по мне ползают насекомые. – А еще он заставил меня поцеловать свою руку, чтобы удостовериться в нашей связи. Наверное, здесь кроется уловка, верно? – Я попыталась рассмеяться. – В смысле, он теперь получит моего первенца?

Яма едва заметно улыбнулся, обнял меня и поцеловал. Тепло его губ затанцевало на моей коже и стерло неотвязный привкус старика. Порывы ледяного ветра ослабели.

Когда мы отстранились друг от друга, Яма произнес:

– Нет, не уловка, но все очень странно. Почему он решил, что ты захочешь его позвать?

Я пожала плечами, не желая даже предполагать.

– Напоследок он потребовал, чтобы я доставила тебе послание: «Передай ему, что я голоден». На что он намекал?

– Звучит как угроза.

– Но он тебя боится.

– Меня – да, но не моего народа, – прошептал Яма. – Я защищаю мертвых, а он на них охотится.

Я ждала продолжения, но Яма погрузился в размышления. Воцарилась тишина, и я начала подумывать, а не лучше ли уйти. Иногда среди этого пустынного пейзажа я ощущала себя инопланетянкой или кактусом, пересаженным в тундру. В Сан-Диего была полночь, а здесь, в Персии, – полдень, и моя голова плыла из-за смены часовых поясов.

– Вот почему психопомпы не заботятся о сне, – пробормотала я, смеживая веки и прильнув к Яме.

Он снова обнял меня.

– Лиззи, тебе надо спать в любом случае. Это поможет тебе не меняться столь быстро.

– Еще минутку, и пойдем, – проговорила я, но в итоге мы задержались на обратной стороне гораздо дольше.

* * *