Читаем Заговор небес полностью

Мимо, слева направо, по бульвару в сторону Никитских ворот, просвистал поток машин. Среди них была и «восьмерка» Паши Синичкина. Она ее не заметила: мало ли в Москве серых «восьмерок». А Павлу, проезжавшему перекресток, больше дела не было, как смотреть по сторонам.

Так что через три минуты Катя уже парковалась у Центрального телеграфа. В гулком полупустом здании она купила телефонную карту и отправилась к автомату. «Зачем меня сюда-то занесло? – вдруг подивилась она самой себе. – Могла бы сделать все то же самое у ближайшего метро. По старой, советской еще памяти сюда поехала…» Она вспомнила, как уже вернулась в Москву – а Андрей еще оставался в Париже. Чтоб не разорять родителей, ездила звонить сюда. Орала тогда из автомата так, что, казалось, разносится по всей Тверской: «Андрюша, я люблю тебя! Я люблю тебя, Андрюшенька!»

В Огайо сейчас начало первого ночи. Или даже второго. Она никак не могла сосчитать. Ну, ничего, барышне на телефоне О'Гар платит, наверно, хорошие деньги, за них можно и проснуться.

– Good evening!..[33] – столь же сердечно, как и вчера, поприветствовала ее юная леди.

Чудно: для них там еще длился вчерашний день.

Катя не дала личному секретарю господина О'Гара представиться по всей форме. Перебила:

– Это Катя Калашникова, журналистка из России, из Москвы – журнал «Адреналин»…

– Оо-у, Катья!.. Вам очень, очень, очень повезло! Я созвонилась сегодня с господином О'Гаром, и – можете себе представить! – он сейчас как раз находится в России! Именно в Москве! И он охотно встретится с вами!

Павел, 9 января, день

Я решил, что к дому Калашниковых, который расположен неподалеку от метро «Динамо», мне быстрей всего будет добраться кружным путем: сейчас по Рублевке вырулить на Кольцевую. По МКАДу долететь до Ленинградки, а уже по ней спуститься к центру, к Петровско-Разумовскому переулку.

Было без семи двенадцать, когда я вылетел на Кольцевую. Перестроился в крайний левый ряд и понесся со скоростью сто сорок. Моя «восьмерочка» с усиленным роторным движком могла выжать и больше, но над Кольцевой стояло грязное марево. Слякоть из-под колес машин вздымалась в воздух и не успевала оседать. Обычные, совсем не усиленные щетки на лобовом стекле «восьмерки» с трудом справлялись с грязюкой. Видимость была нулевая. Но я закусил удила, я хотел как можно скорее оказаться в Петровско-Разумовском переулке, лицом к лицу с господином профессором Дьячковым.

Когда я миновал поворот на Волоколамское шоссе, в кабине зазвонил сотовый телефон. За шумом мотора и свистом ветра я с трудом расслышал сигнал. Кажется, мобильник прозвонил раз восемь. Я схватил трубку (она лежала на соседнем сиденье) и прокричал: «Алло!»

– Паша?

Это был женский голос. Я почти не верил своим ушам.

– Катя?! Милая! Где вы?

Она что-то ответила. За шумом я не понял что и стал инстинктивно сбрасывать скорость.

– Где? Я не понял! – выкрикнул я в трубку.

– На Тверской… – донеслось до меня сквозь треск эфира и громыханье автомобиля.

– Где?!

– На Тверской, у телеграфа. Я звоню из автомата.

– С вами все в порядке?

– Да, – она, кажется, даже удивилась вопросу. Голос ее звучал бодро, а точнее сказать, радостно.

– Куда вы исчезли? – прокричал я. – Я вам звонил!

– А вы? Я вам тоже звонила!

– Были дела, – туманно ответил я.

– Вот и у меня – тоже были.

Сзади меня злобно замигал фарами черный джип. «Восьмерочка» мешала, видите ли, его грузному полету по крайней левой, скоростной, полосе. Я не стал спорить и подал правее. Джип пронесся мимо, обдав мою машину облаком грязи. На пару мгновений я вообще перестал что-либо видеть, хотя щетки носились по стеклу как сумасшедшие.

– Катя! – прокричал я в трубку (левой рукой я сжимал руль, удерживая машину на мокрой дороге, правой – телефон). – Катя! Мне надо срочно вас видеть! Срочно!

– А мне – вас, – легко откликнулась Катя.

– Я подъеду к телеграфу через полчаса! Никуда не уходите! Держитесь среди людей! И, ради бога, никому больше не звоните. Даже мужу!

– Ладно, – слегка удивленно сказала Катя. – А что – что-нибудь случилось?

– Да! – крикнул я. – Кое-что. Я расскажу вам – при встрече.

– Я тоже вам что-то расскажу. Я кое-что узнала. По нашему с вами делу!

Голос у Екатерины Сергеевны был такой, словно она только что выиграла кругосветное путешествие по крышке от йогурта.

– Ладно! – весело прокричал я.

Я не сомневался, что мои новости будут покруче и позабористее, чем ее. Но в любом случае я был рад слышать ее – живой, веселой и невредимой.

– Скоро увидимся!.. – продолжал орать я. – Только я очень прошу вас: вы никуда оттуда не уходите. И все время будьте на людях.

– В «Макдоналдс» зайти можно?

– Можно.

– Давайте встретимся там.

– Хорошо.

– Что вам заказать?

– Господи, да не важно!

Я терпеть не мог «Макдоналдс» с его скоростной, на бегу, пищей.

Да и не время сейчас было разобедывать.

– Ладно, Пашенька. Я займу вам местечко. Постараюсь – у окна. До встречи.

Она положила трубку.

У меня как гора с плеч упала. Было приятно, что она жива. И что находится вне пределов досягаемости господина Дьячкова.

И что мы скоро увидимся.

Я едва не проскочил поворот на Ленинградское шоссе.