Читаем Заговор небес полностью

Я прошел вслед за хозяйкой на кухню. Кухня была просторная, уютная, натурально-деревянная. Под потолком висела эксклюзивная (как пишут в рекламах) люстра. На специальной полочке притаились разные мелочи – видимо, милые для хозяев: кружка с изображением Эйфелевой башни, пирамида Хеопса в одну миллионную натуральной величины, гжельский заяц с надписью 1999 на животе, копеечный бычок в коробочке I love you… Именно здесь расположился в этой квартире телевизор, а система зеркал позволяла, кажется, смотреть его отовсюду – даже от плиты. Кроме того, кухня была снабжена и другой хозяйственной утварью: современной кофеваркой, микроволновкой, посудомоечной машиной и электрочайником. По всему было видно, что в квартире проживают люди не бедные (но и не слишком богатые), а также обладающие определенным вкусом.

Екатерина Сергеевна засыпала кофе в кофеварку.

– Вы, кажется, любите покрепче – как и мой муж…

– В наблюдательности вам не откажешь.

– It's elementary, my dear Watson,[9] – усмехнулась Калашникова.

Насколько я мог судить по произношению, она недаром работала на кафедре английского языка.

– Вы лучше скажите, чем вы так напугали герра Лессинга, – продолжила прекрасная доцентша. – Он звонил мне сегодня с утра три раза… Что там у него было под днищем машины? Бомба?.. И как вы узнали об этом?..

– А как самочувствие Валентины? – ответил я вопросом на вопрос.

– Все так же, – пожала плечами Катя. – Она в коме. Улучшения нет.

– Какие прогнозы?

– Насколько я поняла герра Лессинга, дело может повернуться как угодно. Возможно, она выкарабкается.

– Будем надеяться.

– Парашютисты – живучие, – бледно улыбнулась Калашникова и спросила: – Так что там все-таки с машиной герра Лессинга? Это связано с ее аварией?.. И откуда вы узнали, что…

Говоря все это, Калашникова двигалась по кухне, доставая сахар, варенье, чашки.

– Сядьте, Екатерина Сергеевна, – жестко сказал я.

Она остановилась, молча посмотрела на меня – и повиновалась. Видно, ее дражайший супруг не слишком часто разговаривал с ней в таком тоне.

– У меня есть все основания полагать, – продолжил я, – что происшедшее с госпожой Лессинг – отнюдь не несчастный случай. Это было покушение.

– Господи!.. – выдохнула Калашникова.

– Кто-то перерезал тормозные шланги в обеих ее машинах. И в «Поло», и в «Пассате». Она вчера села в «Пассат». И разбилась.

Кажется, впервые я увидел на лице Екатерины выражение растерянности и страха. Она сидела недвижимо, хотя уже давно пора было включать кофеварку.

– Давайте сделайте кофейку мне и Андрею Витальевичу, – сказал я тоном помягче, почти успокаивающим. – А потом вы мне расскажете все о ваших подругах… У меня все-таки есть подозрения, что смерть Насти и эти покушения – и на вас и на Лессинг – связаны между собой… А значит, с вашей парашютной четверкой…

Катя наконец включила кофеварку. Кухня наполнилась ароматом настоящего «эспрессо». Себе Катя налила слабенький цветочный чай. Кофеварка выплюнула последние капли. Хозяйка отключила ее. Взяла с полочки с сувенирами железный колокольчик (я углядел на нем ленточку с цифрами «1985» и сообразил, что этот колокольчик хранится с ее последнего школьного звонка). Катя прозвонила им. «Слышу!» – откликнулся из комнаты муж. Затем явился собственной персоной, взял чашку, бросил: «Спасибо» – и удалился к себе.

Екатерина Сергеевна поставила вторую чашку кофе передо мной, взяла чай, пепельницу. Закурила сверхлегкую сигарету. Задумчиво сказала:

– Парашютная четверка… Да, парашютная четверка… Это долгая история… В нескольких словах: в начале перестройки занесло нас с Валей на спортивный аэродром… В Москве – мрак, митинги, сигареты по талонам. А там – романтика: небо, самолеты, – она поколебалась. – Компания хорошая, беззаботная… Мы с Валькой торчали в Колосове все выходные. Вместе ездили, жили в одной комнате… А с Настей и с Машей – так, встречались с ними в столовке, здоровались. Компании у нас были разные. Но однажды… когда же точно… да, в девяностом году, кажется, в феврале…

За десять лет до описываемых событий

Катя поднялась в половине восьмого утра. За окном стояла мерзлая темень, сладко посапывала Валюха. Обогреватель – переутомился за ночь, бедняга! – надсадно гудел. Катюша осторожно, чтобы не разбудить подругу, спустилась с верхней кровати. Сняла свое одеяло и укрыла им Валентину – та благодарно спасибнула сонным голосом.

В гостинице стояла тишина – до официального подъема еще полчаса. Вот и чудненько, ей никто не помешает. Катя достала из сумки мыло, полотенце и контейнер с контактными линзами. Наверняка в туалете сейчас пусто, и она сможет спокойно вымыть руки и нацепить свои искусственные глаза.