Читаем Заговор бумаг полностью

Через час он привел себя в порядок, переоделся, поправил парик и потребовал угостить его кофе. Поэтому мы направились в его любимую кофейню «У Кента», битком набитую философами, поэтами и драматургами, ни у кого из которых не было за душой ни фартинга. Надо полагать, местным служанкам стоило немалого труда выколотить плату из этих самодовольных умников, но, несмотря на бедность завсегдатаев, кофейня имела весьма процветающий вид. В этот вечер почти все столики были заняты и повсюду слышались оживленные разговоры. У всех на устах был новый театральный сезон. До меня доносились нелестные мнения о пьесах и авторах и восторги красотой некоторых актрис.

— Объясни мне еще раз, чего ты добиваешься, вламываясь в чужой дом. — Элиас нерешительно поднес чашку с кофе ко рту, как слуга, предлагающий блюдо.

— Он что-то скрывает. Он знает больше, чем говорит, и ручаюсь, мы найдем то, что нам нужно, у него в кабинете, возможно прямо на рабочем столе.

— Даже если там что-то было во время твоего визита, он, вероятно, спрятал это подальше.

Я покачал головой:

— Блотвейт не похож на человека, который полагает, что кто-то осмелится к нему проникнуть.

— Если бы это было так, — сказал Элиас, вздохнув. — Ты отдаешь себе отчет, что за взлом дома полагается виселица?

— Только если это взлом с целью ограбления. Если же мы проникаем в дом ради девушки-прелестницы, в Англии не найдется человека, который осмелился бы нас осудить, а тем более обвинить.

Элиас улыбнулся, одобряя мою находчивость:

— Это правда.

Мой друг явно ожил, и, несмотря на то что сейчас, вероятно, был не лучший момент спрашивать у него совета, я не смог удержаться и поинтересовался о том, что он наверняка знал.

— Что ты, — начал я, — можешь мне сказать по поводу страхования?

Он удивленно поднял одну бровь.

— Отправит ли купец торговое судно, не застраховав его? — продолжил я.

— Только если купец — круглый остолоп, — сказал он, не спросив, с какой стати меня это интересует.

— Речь о вдове моего двоюродного брата, — принялся смущенно объяснять я. — Она была довольно богатой, когда выходила замуж. Братец вложил все деньги в дело моего дяди. Его корабль, в который, собственно, и были вложены почти все деньги, пропал без вести, как и ее доля. Но если бы судно было застраховано, кто-то получил бы эти деньги.

— Интрижка с симпатичной вдовушкой! — чуть не закричал Элиас. Теперь он точно проснулся. — Боже мой, Уивер, почему я ничего об этом не знаю?! Ты должен рассказать мне о ней все.

— Она живет в доме у моего дяди, — сказал я, взвешивая, как много поводов дать ему для насмешек. — Насколько я понимаю, она хотела бы жить самостоятельно, но у нее нет на это средств.

— Вдова… — задумчиво сказал он. — Я обожаю вдов, Уивер. Они никогда не скупятся на ласки. Вдовы — щедрый народ, и я им аплодирую. — Он заметил, что мне это не понравилось, и прекратил шутить. — Это грустная история? — спросил он.

— Я хотел бы ей помочь, но не знаю как.

— Если она хорошенькая, я готов помочь! — воскликнул, он, но потом успокоился. — Ты, верно, подозреваешь, будто дядюшка удерживает то, что по праву принадлежит ей?

— Не думаю, что он присвоил себе что-нибудь, что ему не принадлежит, — сказал я. — Но мне больно думать, что он держит ее в своем доме как узницу, пользуясь вещным правом.

— Ты считаешь, твоему дяде можно полностью доверять? — спросил он.

У меня не было ответа, даже для самого себя. Посмотрев на часы, я объявил, что нам пора идти. Я расплатился и вызвал экипаж, который высадил нас в нескольких кварталах от дома Блотвейта. Оттуда мы дошли пешком до Кавендиш-Сквер; ночью на площади было темно и безлюдно, как на кладбище. Мы с Элиасом незаметно проскользнули к черному входу, где в одиннадцать часов нас должна была ждать Бесси. Она растерянно посмотрела на Элиаса (в то время как он посмотрел на нее с восторгом) и тем не менее впустила нас в дом.

— Все спят, — тихо сказала она. — А этот джентльмен здесь зачем?

— Бесси, — прошептал я, — ты чудесная девушка, и твоя красота не оставила меня равнодушным, но сейчас мне необходимо взглянуть на кабинет мистера Блотвейта. Я не собираюсь ничего оттуда брать, просто посмотрю. Если хочешь, можешь пойти с нами и, если тебе что-нибудь не понравится, можешь поднять тревогу.

— Кабинет мистера Блотвейта? — сказала она упавшим голосом.

— Вот тебе полкроны, — сказал я, вложив монету в ее руку. — Когда мы закончим, получишь еще столько же, если будешь умницей.

Она посмотрела на монету в ладони, и ее обида растворилась под тяжестью денег.

— Ладно, — сказала она. — Но я не хочу иметь с этим ничего общего. Идите сами, и, если вас поймают, я скажу, что прежде никогда вас не видела.

Получилось не совсем то, на что я рассчитывал, но делать было нечего. Я сказал, что, если нам придется уходить в спешке, я пришлю ей вторые полкроны утром. Заключив сделку, мы отправились в кабинет.